Онлайн книга «Братья»
|
Тимур захлопнул дверь, и я смогла только проводить его взглядом до двери больницы. А потом от удобства кресла и тепла пледа мои веки сомкнулись, и усталость сделала свое дело. Мне снился сон. Я была дома, в своей комнате. Лежала под большим, теплым одеялом и не хотела вставать в школу. Солнце уже светило в окно, но я нежилась в кровати, потому что торопиться было некуда. Впереди целая жизнь, я обязательно успею все. В моей руке лежал плюшевый мишка — подарок мамы на день рождения, и я прижимала его к себе, забирая мягкое тепло. С кухни вкусно пахло блинчиками и слышался звон посуды. Снова прозвенел будильник, я отключила его и укрылась одеялом. Глаза не хотели открываться, требуя поспать еще чуть-чуть, хоть пять минут, пока не придет мама. Потом открылась дверь в комнату, и я притворилась, что сплю. Крепко зажмурила веки и натянула одеяло до самого носа. — Настя, просыпайся, — зазвенел мягкий, ласковый мамин голос. — Пора вставать. Но я не открывала глаза, хотя очень хотелось хихикнуть. Это была наша игра, и я ждала чего-то большего. Продолжала притворяться, что крепко сплю, но мама знала этот фокус. Она могла бы оставить меня просыпаться самой, но не оставляла. Сидела рядом со мной на кровати, я чувствовала ее тепло и тот самый, дорогой и особенный запах — запах мамы. Она нашла мою руку под одеялом, и провела своей теплой ладонью по плечу. Мягко, аккуратно, словно боялась напугать. Ладонь показалась мне непривычно тяжелой, но ее нежность я чувствовала сквозь тонкую ткань пижамы. — Просыпайся, — снова сказала она. Я не смогла сдержаться. Улыбнулась и накрыла материнскую руку своей. Сжала ее пальцы, прося остаться здесь, со мной. Плевать на школу и на все. Давай мы просто побудем дома, понежимся в кровати, поболтаем, а потом вместе пойдем кормить Павлика. Осознание приходило медленно. Мамы больше нет. Это не реальность, это воспоминание, но она была здесь, рядом, и я чувствовала ее тепло. Я открыла глаза, посмотрела на грустное материнское лицо, и понимала, что она сейчас уйдет. И не просто в соседнюю комнату, она уйдет насовсем, и я больше никогда ее не увижу. Только на фотографиях и в своих воспоминаниях. — Не уходи… — прошептала я. — Останься, пожалуйста. Я не справлюсь, помоги мне… Мамина рука еще лежала на моем плече, и я сжимала ее, не отпуская. Я знала, что если разожму пальцы, то она уйдет, и пыталась остановить это. Мама сжала мои пальцы в ответ, и я заплакала. От нежности, от ее тепла, от тоски. Я так сильно скучала по ней, каждую ночь мечтая, чтобы она оказалась рядом. Говорят, что время лечит, но меня не вылечило. И с болью я не научилась жить, и с мыслью не свыклась. Дыра в груди не стала меньше, наоборот, только росла от тоски. Мама с грустью посмотрела на меня, и начала растворяться, как туман. И только ее рука, лежащая в моей, была напоминанием, что она еще здесь. Но облик становился прозрачным, и вскоре исчез полностью. Исчезли солнечные лучи, и комната. Я хотела крикнуть, позвать маму, но крик застрял в горле. Я была одна в кромешной темноте, не понимая, что делать дальше и как выбраться отсюда. Мне стало страшно, я сильно зажмурила глаза и резко открыла. Сквозь остатки сна и пелену слез я увидела испуганные темные глаза. Сон. Это был всего лишь сон. Я спала не в своей комнате, а в машине. Я держала руку не мамы, а… |