Книга Братья, страница 108 – Алёна Шахнина

Настя

Мы сидели в пиццерии, и было так шумно, словно мы не победу отмечали, а свадьбу играли. Собрались братья, вся команда, Матвей притащил на себе даже хромого Леньку. Все болтали, шутили, смеялись, обсуждали проигравших соперников. Глаза Матвея светились счастьем, он ловил мой взгляд и подмигивал, заставляя смущаться при всех. Но мне было хорошо, особенно без того напряжения между братьями, что было совсем недавно. Матвей и Тимур помирились, и старший Филатов активно участвовал в разговоре.

Иногда мы с Тимуром встречались взглядами, и наша общая тайна всплывала перед глазами. Я старалась не думать об этом, отталкивала от себя любые посторонние мысли, но они упорно лезли в голову ощущениями. Сильная рука на пояснице, настырные губы, дыхание на моем лице. Ни капли нежности или нерешимости, только обжигающая, опасная близость и уверенность.

Мне нравится Тимур именно своей уверенностью и решимостью. Но, когда я смотрю на Матвея, внутри так сильно щемит, что я полностью уверена в своих чувствах к нему. Он хорошо изучил меня, прочно засел в наших с Пашкой сердцах, а на игре мы словно стали единым целым. И это самое крутое, что происходило со мной когда-либо.

Мы смеялись, веселились, и даже не заметили, как к нашему столику подошла компания девчонок. Я подняла взгляд, и улыбка тут же слетела с моего лица. Полина и ее подружки смотрели на нас с едкой ухмылкой. Парни замолчали и уставились на девчонок, и внутри все сжалось в неприятном предчувствии.

— Поздравляю с победой, — сказала Полина.

Матвей промолчал и никак не отреагировал на ее слова. Блондинка перевела взгляд на меня и улыбнулась.

— Я слышала, ты тоже участвовала, сирота.

У меня внутри все заледенело и рухнуло так громко, что я почти оглохла.

— Ребят, вы бы кошельки и телефоны спрятали, а то детдомовцы часто воруют. Если вдруг что-то пропадет, ищите у нее, — добивала Полина, и ее подружки дружно засмеялись.

— Проваливай отсюда, — услышала я сквозь шум в ушах голос Матвея.

— Конечно, уйдем. Не хочется в одном помещении с агрессивной сиротой быть.

Я не дышала и не шевелилась. Только кровь стучала в ушах, и та самая ярость, что я спрятала внутри, рвалась наружу. И я подскочила. Больше никакой пощады, даже если это последнее, что я сделаю, но я убью ее.

Я дернулась, Марк схватил меня за руку и удержал. Тимур поднялся и вытолкал Полину с подружками на улицу, а я следила, в какую сторону они уходят, чтобы догнать. Дернула руку на себя, шагнула, но тут же влетела в Матвея. Он не позволял мне свершить самосуд, разобраться с тупой блондинкой, которая только что прилюдно вывалила мою самую страшную тайну. Тишина в пиццерии давила еще сильнее, чем слова Полины. Она все слышали, они все теперь знают, а завтра будет в курсе весь институт.

— А я не пойму, что за кипишь? — раздался чей-то голос позади меня. — У меня сестра приемная, ну и что?

— А у меня отец в детдоме вырос, — подхватил кто-то второй. — Никогда не воровал, наоборот, абсолютно честный мент.

— Она так это сказала, будто на нас инопланетяне напали, — фыркнул еще кто-то. — Странная какая-то девица.

Я сделала первый вздох, потом еще и еще. Ощутила руки Матвея на своих руках и уткнулась лбом в его плечо. Потом чья-то ладонь провела по моей спине, и еще одна. Братья. Они окружили меня, не позволяя ни сбежать, ни уйти в себя. Я чувствовала их руки на руках, на спине. Они держали меня, не давая упасть. И я поняла: я не одна. У меня есть они.