Книга Я — эмпат, страница 71 – Алёна Шахнина

Я аккуратно опустилась на пол возле деревянной кровати и пролезла под нее, опираясь на кофту. Тайника не было. Я постучала по полу костяшками, но везде звук был одинаковым. И уже хотела вылезти из этого пыльного пространства, от которого щекотало в носу, как увидела на стене едва заметное отверстие. Подползла ближе, сунула палец в отверстие и потянула на себя. Маленькая дверка открылась, а за ней оказалось две небольших полки. На одной стопкой лежали листы стандартного формата. Схватив их, я закрыла дверцу и вылезла, отряхивая джинсы от пыли. Потом так же аккуратно открыла дверь, прикрыла ее, держа ручку через кофту, закрыла замок на ключ и вернула пломбу на месте, слегка прижав ее. Дело было сделано.

Я вышла из дома и постаралась спокойно дойти до машины. Но сердце бешено колотилось в груди, выдавая мое волнение и страх, поэтому мне пришлось ускорить шаг. И только когда я оказалась в машине, смогла перевести дыхание.

Я сразу взялась за листочки и на первом же увидела свое имя.

«Воронова Ольга Павловна, 36 лет. Адрес: ул Никольского, 46. Дар — приобретенный (?). Не контролирует. Опасна. Нуждается в помощи»

Я отложила листок, все еще вникая в написанное. Опасна? Павел наблюдал за мной или написал это после моей истерики в офисе? Ладно, спрошу у него потом об этом.

Про других эмпатов было написано больше — краткая биография, родители, семейное положение. У всех дар был контролируемым, и никто не был опасен. Только я.

Последний листок был посвящен тихим. Сначала шла общая информация о них, все то, что я и так знала, а потом способ уничтожения. Было написано, что эмпат должен направить все виды эмоций на тихого и произнести указанные слова. И если прочитать заклинание с бумажки я могла, то направить эмоции — нет.

Я мысленно прошлась по закоулкам сознания — все двери были открыты. Допрос и визит в психушку опустошили мои хранилища. Значит, первое, с чего нужно было начать — пополнить запасы. С этой мыслью я направилась домой, решив, что с завтрашнего дня и начну.

Несмотря на пережитый ужас в психиатрической больнице, утром я проснулась относительно свежая. Голова почти не болела, голоса лишь ненавязчиво что-то шептали. Вчера я уснула, так и не позвав Тихона. Придется снова ждать ночи и темноты, чтобы вызвать тень.

Налив себе кофе, я снова взялась за листки, украденные из квартиры Павла. Почитала, поискала знакомые имена, но ничего интересного не нашла. Обычные люди, которые являются кому-то соседями, кому-то друзьями. Они живут стандартной жизнью — ходят на работу, воспитывают детей, увлекаются спортом. И только я была бельмом на глазу, забрав дар, не принадлежащий мне.

Я постучала пальцами по столу, пытаясь придумать, где мне взять эмоции, не привлекая внимания полиции. И тут же поняла, что ее нельзя вспоминать, потому что она сразу является сама. Я вышла на звонок в дверь, сразу распахнув ее.

— Ты уже можешь не звонить, как к себе домой ходишь, — буркнула я.

— Я с новостями, — ответил Морозов, продвигаясь в дом, — И я не надолго.

— Нашли Павла? — я сделала заинтересованный вид, наблюдая, как он садится на стул и достает телефон.

— Нет, — холодно ответил он, — Ложная зацепка оказалась.

— А что за новости тогда?

— Во-первых, водитель тоже говорил про голос в голове. И тоже сказал, что его убеждали убить. Практически один в один, как Бурко сказала.