Книга Я — эмпат, страница 68 – Алёна Шахнина

И тут за дверью раздались крики пациента. Его куда-то вели, и он сопротивлялся, выкрикивая какие-то ругательства и бессвязные предложения. Я вздрогнула, попыталась закрыть уши, но было поздно. Боль и страх пациента уже впитывались в меня, накладываясь поверх отчаяния Ирины.

— Ирина, что вам известно об эмпатах? — быстро спросила я, пытаясь сохранить остатки здравого смысла.

— Что? — переспросила она с неподдельным удивлением.

— Вам никогда не говорили, что вы эмпат? — руки начались трястись от чужих эмоций.

— Нет, — ответила она.

И тут снова крики, разговоры за дверью. В голове усилился гул от голосов, в меня вонзилась чья-то ярость и раздражение. Пациент кричал и каждое его слово для меня было словно гвоздь, забиваемый в голову. Разум поплыл, перед глазами начали появляться странные образы людей и пациентов. Они все кричали на меня, пытаясь схватить своими руками. Голоса усилились, стали настолько яркими, что я уже почти различала слова.

Через боль, пытаясь сообразить, кто я, повернулась к Морозову и тихо, так, чтобы слышал только он, сказала ему:

— Сереж, уводи меня отсюда.

Он подскочил, увидев мои обезумевшие глаза, схватил меня за руку и повел к двери. Громко, настойчиво постучал по ней, что только усилило боль, и когда она открылась, он буквально потащил меня за собой. Я не видела ничего перед собой, слыша только гул. Споткнулась на лестнице, едва не рухнув на ступени, но его руки удержали меня. Я не осознала, как мы спустились, как вышли из больницы, как он усадил меня в машину и пристегнул ремень. Голоса заставили меня зажать уши, сжавшись в комок. Мы ехали, но я не видела куда, не ощущала движение, только боль и шум в голове.

Потом я почувствовала, как останавливается машина, как отщелкивает ремень, как хватают мои руки.

— Смотри на меня, — услышала я голос как в тумане, — У меня нет эмоций, смотри на меня.

Едва разлепив веки, я посмотрела на лицо перед собой.

— Смотри, чувствуй. Чувствуешь мои руки?

Я слабо кивнула.

— Дыши, вот так, молодец.

Сознание медленно начало возвращаться. Сначала я увидела спокойное лицо Морозова, потом почувствовала его руки, держащие мои ладони. Эмоция одна за другой начали опускаться куда-то вниз, оставляя после себя пустоту. Я сделала глубокий, протяжный вздох, восстанавливая дыхание, а потом глазами начала цепляться за детали, чтобы удержаться. Бежевая плотная рубашка с плохо проглаженным воротником, закатанные рукава, руки с проступающими от напряжения венами, наручные часы с коричневым кожаным ремешком.

Голоса отступили, остался лишь далекий шепот. Я посмотрела по сторонам. Так, я сижу в машине, за окном парк или лес. Людей нет, машин нет, домов тоже. Мы на пустыре. Там, где нет чужих эмоций.

— Спасибо, — прошептала я.

Он аккуратно, едва заметно, провел большим пальцем по моей руке, а потом отпустил.

— Вот видишь, быть черствым не так уж и плохо, — хмыкнул он.

Я улыбнулась.

— Лучше бы твоя черствость помогала тебе рубашки гладить, — фыркнула я, чувствуя, как меня окончательно отпускает.

— Что? — он быстро окинул себя взглядом. — Все у меня с этим в порядке.

— Ну да, — засмеялась я, — Я в бреду и то увидела твой неглаженный воротник.

Он что-то буркнул про нехватку времени, но по его улыбке я поняла, что мою колкость он оценил.