Книга Я — эмпат, страница 61 – Алёна Шахнина

Когда сознание начало возвращаться, я подняла на Морозова взгляд.

— И часто с тобой так? — спросил он, все еще стоя в проходе.

— Почти каждый день. — тихо ответила я и начала подниматься. Подошла к раковине и засунула голову под холодную воду.

Он наблюдал за мной, как за какой-то диковинкой, и молчал.

— Все, я почти в порядке, — сказала я, вытирая лицо полотенцем и включая кофемашину.

Он не двигался. Боялся навредить или боялся меня, я не понимала.

— Что касается дневника, — начал он. — Это просто набор искаженных слов. Это не какой-то старинный язык, а словно расписывали ручку. Сейчас изучают чернила и бумагу, чтобы понять возраст написанного.

Значит, Иван и правда сошел с ума. Только что его довело — сила или тихие? Может, это началось после отказа от дара как побочный эффект.

— Я поднял архивы. Иван умер двадцать восемь лет назад от инфаркта. Никаких признаков насильственной смерти не было. У него не осталось близких родственников, только очень дальние, там от трех ступеней родства. Женат не был, детей тоже.

— Кем работал? — я обернулась на него.

Он покачал головой.

— Это нужно глубже копать. У нас только основная информация. И то, скорее всего, полученная от соседей. В то время в полиции дичь полная происходила.

Я понимающе кивнула.

— Ты говорил, что рядом с домом было убийство… Нашли преступника?

Он покачал головой.

— Там пустырь. Никаких свидетелей, ничего.

Я поставила две кружки с кофе на стол, ожидая его реакцию.

— Я не кусаюсь, — наконец сказала я. — Через твою черствость и холодность редко пробиваются эмоции.

Он не нашелся, что сказать, но сел за стол.

— Что с Павлом? — спросила я.

— Пусто, исчез. Машину его нашли, а он сам как сквозь землю провалился, — вздохнул он, хватая кружку.

— Я не верю, что это он сделал, — честно сказала я. — Его подставили.

— Ну ты же понимаешь, что мы не можем ловить тень в капюшоне? Я и так с Бурко торможу расследование, там все улики налицо, осталось только в суд отправить.

Я понимающе кивнула.

— Что со мной будет? — тихо спросила я.

— Тебе придется явиться на допрос. Говори, как есть. Да, знакомы, да, общались, приходил. Про убийства не знаю. Только давай без этих своих, — он махнул рукой, — Подниманий футболки и агрессии.

Я фыркнула.

— Что мне грозит?

— Много чего, Оль. По факту ни одной прямой улики, конечно. Но если прокурор захочет, он найдет. Достаточно того, что в день его исчезновения вы разговаривали по телефону.

Я опустила взгляд.

— Либо я сажаю Бурко и того водителя, в которого ты въехала, и прокурор будет доволен. Либо я продолжаю копать, ища сам не зная чего, но ты будешь под подозрением. И Павел твой тоже. Но кто-то должен будет сесть.

Я покачала головой. Его слова звучали как приговор, безжалостный и ранящий. И, к сожалению, он был прав. Только в любом случае сядут невинные люди, которые оказались жертвами странной мистической системы.

— Копай, — выдохнула я. — Пусть все будет честно и по закону. Мне терять нечего уже. Мне перетряхнули дом и душу, хуже уже некуда.

— Это тупик. Мы не можем арестовать твоего ночного гостя, — спокойно ответил он.

— Не можешь. Но нам нужно время, чтобы выяснить. Я поговорю с ними еще раз, попробую выяснить. Не чтобы найти виновного, а чтобы остановить убийства. — я покрутила стакан в руке. — Пока ты будешь вести борьбу на своей стороне, я буду вести свою. И когда мы остановим преступника, можешь сам решать, кого посадить, а кого помиловать.