Книга Сестрёнка, страница 27 – Алёна Шахнина

— Уверена? Ты показала ему свою привлекательность, сексуальность и дерзость. Он запал, ты добилась своего. Пора остановиться. В идеале остановиться совсем, но если тебе невмоготу, то найти другую жертву. А если ты хочешь нормальных отношений, то прекрати вести как…

— Как кто? — я выпрямилась и посмотрела на брата. — Как шлюха? А если только это и привлекает вас в женщинах? Ты сам-то давно с девушками цитировал Пушкина, прежде чем их в койку тащить? Тебе самому плевать, насколько девчонка интересная, эрудирована и смешна, если у нее короткая юбка и она готова дать без разговоров.

— С тобой бесполезно разговаривать, — застонал Кирилл и уронил лицо в ладони. — Мы словно на разных языках говорим.

— Так и есть, братец. У каждого из нас своя правда, даже если оба неправы. Но когда ты мне что-то пытаешься запретить, мне безумно хочется сделать наоборот.

— Ты когда жить начнешь ради собственного счастья, а не чтобы мне мстить? — он поднял на меня взгляд.

— Я жила. Пока ты не влез.

Кирилл поднялся с кровати, кинул в меня жесткий взгляд и вышел, громко хлопнув дверью. Я осталась одна в тишине своей комнаты, и стены давили на меня так, что было тесно и душно. Очень хотела уйти, сбежать, хоть куда-нибудь, подальше от брата и квартиры, где никогда не было мира. Находиться в доме было просто невозможно, я задыхалась от спертого, напряженного после скандала воздуха. Натянула джинсы, носки и толстовку с капюшоном. Быстро заплела косу из мокрых волос, и откинула ее на спину, чтобы не замерзнуть. Потом тихо, как мышка, прокралась к двери и вышла на улицу.

Часы показывали полночь, Ева уже пожелала мне доброй ночи, улица опустела. Идти в такое время было некуда, и я осталась на лавочке возле подъезда. Прохладный воздух охлаждал горячее от слез лицо, мягкий лунный свет успокаивал. Вокруг — ни души, и полная, спящая тишина, нарушаемая лишь легким шорохом деревьев. Говорят, что ночь срывает маски, а одиночество показывает, кто ты есть на самом деле. Но я все равно не чувствовала себя настоящей, казалось, что это не моя жизнь, что я наблюдаю со стороны за чужой судьбой. И мне хотелось крикнуть этой девчонке в черной толстовке: «Остановись! Ты свернула не в ту сторону! Ты можешь измениться, перестать быть дурой и начать жить свою жизнь!».

А потом пришло понимание — глупости все это. Проблемы — надуманные, предательство пора забыть, а с Максом — играть. Кирилл прав: я добилась внимания, я увидела блеск в глазах, и даже умудрилась загореться сама. Пора остановиться. Иначе из следующей ямы, в которую я себя загоню, мне точно не выбраться. Я не хочу снова влюбляться, надеяться и ждать, что простой флирт выльется во что-то большее. Не хочу, чтобы мой же бумеранг прилетел мне обратно в голову. А так и случится — Макс поиграет со мной, как я с парнями, и так же жестко кинет.

Два дня я избегала брата, и не выходила из комнаты, когда он был на кухне. После учебы долго гуляла с Евой, возвращалась уже поздно, и почти сразу пряталась в комнате. К нам не приходили его друзья, и сам Кирилл был каким-то замкнутым, молчаливым. Может, повлияла наша ссора, но предчувствие подсказывало, что дело в другом. Только выяснять правду у меня не было ни сил, ни желания. Пусть брат разбирается со своими проблемами сам, от меня все равно одни беды.