Книга Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать…, страница 23 – Злата Зорич

Я вылетела из её спальни, не чувствуя под собой ног. Ярость вдруг вспыхнула ослепительным, обжигающим пламенем.

Я сбежала по лестнице вниз, толкнула тяжелые дубовые двери кабинета с такой силой, что они с грохотом ударились о стены. Ислам сидел за своим массивным столом, окутанный сизым дымом дорогой сигары. Он посмотрел на меня с тем ледяным спокойствием, которое всегда заставляло меня сжиматься. Но не сегодня.

— Ты забыла, как входят в эту комнату, Мадина? — процедил он.

— Я забыла, как быть твоей половой тряпкой, Ислам! — я шагнула к столу, уперлась в него ладонями и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты привел в этот дом не жену. Ты привел гадюку, которая в первую же ночь пообещала вышвырнуть меня и моих детей на улицу!

Ислам медленно выпустил струю дыма. Его взгляд стал еще холоднее.

— Хадижа слишком молода... Ей нужно время, чтобы привыкнуть к тебе...

— Почему ты позволяешь этой девчонке унижать мать твоих детей? Где твоя защита, которую ты обещал мне?

Я видела, как желваки заходили на его лице. Он не привык, чтобы с ним говорили в таком тоне. Никто не смел.

— Я смирилась со второй женой. Я станцевала этот проклятый танец, выставив себя на посмешище перед всем городом. И если ты сейчас не поставишь её на место, я сама превращу её жизнь в такой ад, что она сбежит отсюда быстрее, чем догорит твоя сигара!

Ислам резко встал. Он обогнул стол и в два шага оказался рядом, нависая надо мной своей огромной, пугающей тенью. Он схватил меня за плечи, и его пальцы впились в плоть так, что я поняла — завтра там будут синяки.

— Не забывай, кто я такой. Одно моё слово — и ты окажешься в таком месте, где никто и никогда не услышит твоих криков.

— Тогда скажи это слово прямо сейчас, — выдохнула я. — Убей меня или выгони. Но не смей думать, что я буду молчать!

Мы стояли так несколько секунд — два злейших врага, скованных узами брака. Я чувствовала, как от него исходит волна ярости, готовая раздавить меня.

Но внезапно он разжал руки. На его губах появилась странная, жестокая ухмылка.

— Хорошо, я поговорю с Хадижей, — он вернулся к столу и погасил сигару в пепельнице. — Но запомни: еще раз ты начнешь качать права... Это моё последнее предупреждение!

Я вышла из кабинета, шатаясь, как от удара. Я защитила своё оскорблённое достоинство, но цена этой победы оказалась выше, чем я могла себе представить. Я объявила войну в доме, где у меня не было союзников.

Жизнь под одной крышей с Хадижей была похожа на изощрённую психологическую пытку. Разговор с Исламом подействовал на неё лишь отчасти: она перестала открыто хамить мне, но её присутствие в доме сделало мою жизнь невыносимой. Она не упускала ни одной возможности меня задеть.

Ислама почти никогда не было дома. Он был поглощен делами своего синдиката: бесконечные встречи, звонки, контроль финансовых потоков — город требовал от него железной хватки и постоянного присутствия. А когда он возвращался, смертельно усталый, то закрывался в кабинете или исчезал в спальне Хадижи. Я видела его только мельком, как тень, которая когда-то была моим мужем.

Как-то поздно вечером я осмелилась зайти к нему в кабинет. Он выглядел уставшим, но его взгляд при виде меня мгновенно стал настороженным.

— Опять жалобы? Избавь меня от них! У меня голова идет кругом от проблем!