Книга Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать…, страница 20 – Злата Зорич

Очередную беременность я не ходила — я её вымаливала. Каждый день был как хождение по тонкому льду. Я почти не дышала, не двигалась, я превратилась в живой инкубатор, покорно принимающий любые лекарства и бесконечные уколы.

Мне сразу же сделали генетический тест, который подтвердил, что у нас снова будет дочка. Ислам не поверил ему, как не поверил ни одному из последующих УЗИ.

Но чуда, о котором он просил, так и не произошло. Мой приговор был подписан.

Тогда, перед свадьбой, я еще и не помышляла о побеге. У меня не было на это сил, не было плана, и, самое главное — внутри меня выгорело всё, что могло бы питать решимость. Глядя на себя в зеркало, я видела покорную, забитую женщину — потухший взгляд, бледные губы. Ислам победил: он внушил мне, что за пределами этого дома я — ничто, а здесь я хотя бы «мать его детей». Пусть и не тех, которых он ждал.

Я послушно надела платье, которое подарил мне Ислам — роскошное, но закрытое до самого подбородка. Интересно, каким же будет платье невесты, если меня нарядили в такое? Моей задачей сегодня было стать фоном, на котором Хадижа — так звали теперь его невесту — будет сиять ещё ярче.

Выезд в ресторан напоминал парад. Десятки черных внедорожников, рев моторов, сигналы, от которых закладывало уши. Ислам ехал в первой машине с Хадижей. Я — в третьей, вместе с няней и дочерьми.

Это была не просто свадьба — это была демонстрация силы, триумф власти Ислама над городом. Вся «элита» и «сливки общества» пришли засвидетельствовать почтение королю преступного мира.

Внутри зал ослеплял. Византийская роскошь здесь смешалась с современным китчем: огромные хрустальные люстры весом в тонну каждая дрожали от басов музыки, столы ломились от деликатесов. Стены были задрапированы тяжелым шелком, а на подиуме, утопая в белых лилиях и розах, восседал Ислам со своей новой женой.

Я вошла в зал, опустив голову, стараясь не смотреть по сторонам — взгляды сотни людей кололи меня, как иглы. Сочувственные, а порой и злорадные взгляды жгли мне кожу.

Мое место было не за главным столом, а в стороне, где меня почти не было видно.

Мои же глаза, вопреки воле, постоянно возвращались к ней. К Хадиже. Она была не просто красива — она была ослепительна своей яркой, хищной красотой. В ней не было ни следа той робости, которую я чувствовала в свой свадебный день. Она не опускала взгляд перед Исламом. Напротив, смотрела на него с искоркой вызова в глазах. Она была похожа на молодую породистую кобылицу, которая знает свою цену и гордится тем, в чьи руки она попала. Её губы, подкрашенные помадой, часто изгибались в полуулыбке. Это была улыбка победительницы.

Я пыталась представить нашу жизнь в одном доме. В идеальном мире мы могли бы стать почти сестрами. Я бы учила её порядкам в доме, помогала бы советом, но будет ли она почтительна ко мне? Станем ли делиться горестями, которые неизбежны в браке с таким человеком, как Ислам? Как она будет вести себя с моими девочками?

В какой-то момент Хадижа перевела взгляд на мой стол. Наши глаза встретились всего на секунду, и мне показалось, что в её взгляде промелькнуло что-то похожее на любопытство, смешанное с пренебрежением.

— Она так молода, — прошептала сидевшая рядом со мной тетка Ислама, заметив мой взгляд. — Но кровь у неё горячая. Тебе, Мадина, придется набраться терпения.