Книга На волнах оригами, страница 314 – Анна Джейн

— Замолчи, – приказала ему Нинка, голос которой стал звонким от ярости. Но тот не внял ее указанию.

— Предала не тем, что притворялась влюбленной из-за наследства, – был в курсе всей истории Антон. – Ты предала его своей гордостью. А он о тебе помнит. Ненавидит, но помнит. Я вижу.

— Я. Сказала. Замолчи. Закрой свой грязный рот! – крикнула подруга. – Беспокойся не обо мне, мальчик, а о том, чтобы твою девочку не перехватил другой.

На этом их странному разговору, который перерастал в ссору, я решила помешать и с улыбкой вошла в ярко освещенную прихожую. Между Антоном и Нинкой летали молнии.

— Я оставила вас всего на пару минут вместе, но мне кажется, вы готовы подраться, – укоризненно сказала я. – Что случилось?

— Ничего, – хором ответили они и злобно друг на друга посмотрели, заставив меня улыбнуться.

— Вы прямо как брат и сестра, – объявила я весело. – Оба высокие, светлоглазые, светловолосые и злые.

Антон усмехнулся, Ниночка закатила глаза.

— И я вас прошу, – твердо сказала я. – Если вы уважаете меня, не ругайтесь.

— Наш малыш просто злится, что в свое время не смог поиграть со мной, – пропела Журавль.

— Да я счастлив, что с тобой не связался, – устало отвечал Тропинин.

— Вы глухие или тупые? – перевела я с одного на вторую сердитый взгляд. – Я же просила вас прекратить.

— А мы и не начинали, – заявила Ниночка и неожиданно потрепала Кейтона по волосам. – Теперь он мне как младший братик, да, Антошка?

— Я старше, – мрачно заявил он.

— Раз старше, неси мой чемодан, – не растерялась подруга. – Сестренка слаба и руки ее немощны, – воздела она к потолку запястья.

Антон действительно понес ее чемодан – я настояла на том, чтобы проводить подругу к машине Матвея, который уже ждал Нину.

Перед тем, как сесть в автомобиль, Журавль обняла меня, больно похлопав по спине.

— Устрой в этом притоне дурновкусия безнравственность, – шепнула она мне со смешком.

— Что-что? – не сразу поняла я.

— Уложи его на лопатки, – зашептала горячо подруга на ухо, и из-за ее дыхания стало щекотно. – Удобный момент, малышка. А потом мне все расскажешь, – Ниночка захихикала.

— Слушай, – подняла я на нее тяжелый взгляд, – езжай, а?

— Никакой благодарности! – объявила Нинка, щелкнула меня по носу и скрылась в салоне автомобиля, успев ненароком показать средний палец Антону, делая вид, что поправляет несуществующие очки.

— Как ты с ней общаешься? – спросил задумчиво он, положив мне руку на плечо.

— Ты плохо знаешь ее, – вздохнула я, прижавшись к Антону. – Она лишь кажется такой… М-м-м, противной и эгоистичной, привыкшей, чтобы все было так, как хочет она. Да, Нина совершает ошибки, но в душе она хороший человек. Где-то глубоко в душе, – уточнила я и добавила:

— Дружба – это всегда компромисс.

— А любовь? – спросил Антон.

— А любовь не имеет условий. Она просто есть, – уверенно произнесла я. И, кажется, Антону понравился мой ответ.

Мы отправились гулять по ярко освещенным глянцевым улицам, переплетя пальцы. Теперь я уже не замечала улиц, домов, людей, а, как завороженная, видела, слышала и чувствовала только Антона. Мы шли сквозь толпу, разговаривая и целуясь, не замечая усилившегося ветра и чуть накрапывающего изредка дождя. Через часа два мы оказались на кажущемся пустынным Тверском бульваре, и я, как девчонка, смеясь, шагала по бордюру, а Антон держал меня за кончики пальцев.