Книга На волнах оригами, страница 280 – Анна Джейн

Гектор производил впечатление человека властного, впадающего в крайности – в жизни казался флегматиком, на сцене – ярым холериком. К тому же в гриме Гектор выглядел более задорно, зловеще, как человек с душой демона, на заретушированных фото – более красивым, изящным, плавным, а в жизни – немного иначе.

Может быть, его нельзя было назвать красивым, но его внешность все же отличалась своеобразной холодной мрачной яркостью, и дело было не только в длинных черных волосах, широком развороте плеч и низком негромком голосе. Наверное, дело было в его взгляде – тяжелом, равнодушном, пронзающем насквозь; мимике – почти неподвижной, отчего лицо его казалось вырезанным из камня; опущенных уголках тонких бескровных губ. К тому же лицо его казалось несколько асимметрично – одна бровь выше другой, и нос несколько искривлен. И вены на руках были видны отчетливо – выпирали из-под бледной тонкой кожи, а ладони нельзя было назвать аристократическими – хоть пальцы и были длинными, зато кожа на них была грубая от игры на гитаре.

Гектор был так добр, что перед лестницей подал Ниночке ладонь, когда рядом стояли журналисты и фотографы, помогая спуститься, и она поняла отчего-то, что руки у него совсем не нежные. У Келлы руки тоже были далеко не нежными, но держали они Нину совсем иначе – куда более бережно, осторожно.

Это сравнение, неожиданно пришедшее девушке в голову, ей совсем не понравилось, и она попыталась избавиться от образа синеволосого, застрявшего в мыслях.

Тот ухмылялся, как обезьяна, и говорил: «Ну, давай, Демоница, попробуй, охмури его!». И смеялся. И так всю дорогу.

— Придурок, – прошипела Журавль.

— Что? – не понял Гектор, сняв наушники, – они почти уже приехали к ресторану.

— Это я так радуюсь, – нашлась девушка и ослепительно улыбнулась музыканту.

Когда они шли в ресторан, с охраной и вновь какими-то вездесущими журналистами, а где-то позади орали что-то поклонники, Нинка почувствовала себя почти звездой. Мысленно она даже примерила на себя роль супруги Гектора, и ей это понравилось. То, что сам Гектор об этом еще не знал, не особо смущало девушку.

В ресторане – совершенно пустом, но из окон которого открывался великолепный вид на город – Гектор тоже не спешил начать разговор. Выглядел он сонно, как человек, не спавший всю ночь, и к красавице-блондинке относился совсем уж как-то равнодушно, словно не замечая всех ее многочисленных попыток позаигрывать с ним. Соблазнительные позы, томные взгляды, закушенные губы и все прочие методы обольщения, которыми Журавль владела едва ли не в совершенстве, на Гектора особого впечатления не произвели. Разговаривал он односложно, зевал и минут пятнадцать вообще разговаривал по телефону – видимо, на родном норвежском языке. Все это девушку злило, как и то, что поесть в таком шикарном месте ей не удастся – нужно сохранять видимость того, что питается она аки пташка райская. Иначе – некомильфо.

Равнодушие – самая ядовитая стрела, и она пронзила Ниночку со всей своей яростью.

В какой-то момент Журавль вдруг ясно поняла, что свидание со звездой идет совсем не по тому сценарию, который она запланировала. А больше всего на свете, кроме, разумеется, глупых людей, эта девушка ненавидела именно ситуации, выходящие из-под ее контроля. Да и Келла в ее голове глумился все сильнее и сильнее. Да, Нина могла простить манеры Гектора, тот гадкий факт, что он имел не самый навороченный телефон довольно-таки потрепанный жизнью, и даже то, что вживую он не совсем был похож на ледяного принца мрака из клипов, позади которого развевался черный плащ. Ниночка прекрасно понимала, что в жизни ее кумир не такой, как в клипах или немногочисленных интервью, но сладить с нарастающим разочарованием не могла. И ладно бы Гектор очаровался ее красотой, так он еще и не замечал ее! Непростительно!