Книга Сезон непрочитанных писем, страница 6 – Татьяна Ганская

Он подошёл к кассе, что-то спросил у продавщицы. Его голос — знакомый, родной, теперь звучал откуда-то издалека, будто из другого фильма. Продавщица кивнула и забрала с полки в витрине оставшиеся эклеры — последние. Последние.

Марта бессильно смотрела, как он берёт пакетик с ними и просит два больших капучино на вынос. Два? Зачем? Сердце дрогнуло.

Он расплатился, кивнул кому-то из очереди — вежливо, небрежно — и вышел.

Марта последовала за ним почти на автопилоте, не раздумывая. Держалась на расстоянии, но не как разведчица в стане врага, а как пёс, плетущийся на длинном поводке за своим хозяином.

Он направился к скверу перед главным зданием университета. Там они когда-то вместе сидели на лавочке с растворимым кофе в пластиковых стаканчиках, смеясь и облизывая пальцы.

Сейчас на той же лавке его ждала другая. Молодая девушка в свободных бежевых брюках и коротком топе. Она заулыбалась, когда увидела его. Протянула руку за стаканом и пакетиком. Он сел рядом. Их колени коснулись.

Марта застыла в тени куста сирени.

Они ели, болтали, смеялись. Она вытирала ему щёку от крема. Он сделал то же самое ей — легко, естественно, непринуждённо. Словно делали это сто раз.

Когда эклеры закончились, она обняла его. Ненадолго, но с теплом. Потом поцеловала его в губы. Не спеша. Не тайком. И пошла в сторону университета. Он помахал ей. Она ответила. Он выбросил смятый бумажный пакет и стаканчики в урну, отряхнул брюки и направился к припаркованной неподалёку машине. Через мгновение — скрылся.

Марта стояла, как будто приросла к земле. Он не увидел её. Не заметил. Не почувствовал. И, может, это было самое страшное. Она осталась одна — не в городе, не в сквере, а в своей собственной жизни. Никем не замеченная.

* * *

Вечер спускался медленно. На стекле окон отражался закат, окрашивая комнату золотыми отблесками, словно кто-то намеренно хотел придать этому горячему дню ещё больше теплоты. Но Марте было зябко. Она сидела на краю дивана, держа в руках чашку с чем-то — она уже даже не помнила с чем. В комнате царила та тишина, которую можно услышать — настороженная, неуютная. Где-то в стене чуть слышно гудели трубы, где-то у соседей по этажу хлопнула входная дверь. Приехал лифт, уехал. А в их квартире всё стояло на месте. Словно замерло в ожидании.

Он должен был быть дома. Но его нет.

Сначала она пыталась отвлечь себя — разобрала стираное бельё, полила цветы. Потом позвонила ему — один раз. Без ответа. Больше звонить не стала. Это выглядело бы… глупо? Жалко?

Он, наверное, просто задержался. Устал. Или заехал по делам. Или с кем-то разговаривает. Может, у него сломалась машина. Или плохая связь. Или…

Марта поймала себя на том, что её мысли мечутся в панике, выискивая наилучшее объяснение тому, что она уже знала. Внутри. Глубоко. Но не хотела признавать.

На плите стояло блюдо, которое она разогревала уже дважды. Остывший рис и овощи в соевом соусе, приготовленные с той долей надежды, что он скажет: «Пахнет вкусно».

Он не сказал. Никто ничего не сказал.

Она встала, прошлась по комнате, поправляя и так ровно лежащий плед и ненужную складку на подушке. Беспокойные руки выдали её тревогу лучше слов.

Может, всё это можно ещё починить? Если поговорить. Если объяснить. Если сказать вслух: «Мне страшно, ведь я тебя теряю».