Книга Сезон непрочитанных писем, страница 9 – Татьяна Ганская

Она улыбнулась, налила ему кофе, как делала тысячу раз до этого.

— Сегодня снова жарко будет, — сказала она мягко, почти шёпотом. — Я подумала, может, на ужин сделать салат с креветками?

Он кивнул, не поднимая глаз. Если вести себя как раньше, всё станет как раньше. Марта решила не задавать вопросов. Не рыться в телефоне, не говорить про девушку из сквера, не вспоминать эклеры. Потому что, если начать, если сорвать крышку с этого чайника, всё может выкипеть и обжечь.

Она повторяла себе: «Если не знаешь, что делать — не делай ничего». Просто продолжай быть рядом. Ждать его вечерами. Гладить его рубашки. Покупать его любимое молоко. Слушать, когда он говорит. Хотя он почти не говорит.

Марта пыталась вернуть привычный ритм: ставила ужин на стол, включала сериал, который они когда-то смотрели вместе. Смеялась в нужных местах.

Он смотрел, но словно сквозь. Ел, но без вкуса. Молчал, даже когда она предлагала планы на выходные.

— Может, съездим за город, к озеру? — однажды спросила она, обняв его за плечо.

— Не знаю. У меня много работы.

Работа. Это слово стало его ширмой. Слово, за которым удобно спрятать всё.

Но Марта цеплялась за иллюзию. Она хотела верить, что это просто период. Просто усталость. Просто плохое, слишком жаркое лето.

Если вести себя правильно, всё снова станет нормой.

Дни проходили, как бусины на чётках — одинаковые, тусклые, почти беззвучные.

Марта старалась не думать. Не анализировать. Просто быть.

Она делала всё, как умела: приносила ему пульт, когда он не мог найти его, гладила рубашки, даже когда он не просил, ставила на стол его любимый джем, даже если он его не трогал.

Каждое её движение было просьбой: «Заметь меня. Почувствуй, что я рядом».

Но он был всё дальше. Словно корабль, уходящий за горизонт.

Он ел её ужин, но не смотрел в её глаза. Ложился в постель, но отворачивался к стене. И когда она касалась его плеча — он не вздрагивал, не оборачивался. Просто молчал.

Марта начала подозревать, что он стал другим ещё раньше. Не в тот день в сквере. Раньше. Только она не хотела этого видеть. И теперь не хотела говорить. Если сказать, что видела его с ней — всё рухнет. А если промолчать — может быть, само как-то… успокоится? Бывает же такое. Бури проходят. Облака рассеиваются.

— Ты что-то хотела? — спросил он однажды, не поднимая глаз от экрана.

— Нет, — ответила она. — Просто так.

Она солгала. Она хотела. Она очень хотела сказать. Хотела закричать: «Я всё знаю! Я вас видела вместе! Я чувствую эту измену». Но промолчала. Потому что иногда молчание кажется меньшей болью, чем правда.

Она вспоминала слова бабушки: «Кто не принимает решений — тот не ошибается». Может, это и правда выход? Не принимать. Не поступать никак. Не рвать на части ткань их поношенного брака.

Иногда ей казалось, что всё это просто затянувшийся дурной сон. Стоит лишь сделать шаг — и она проснётся. А он будет там. Рядом. Настоящий. С теми глазами, в которых когда-то отражалась она. Но вместо пробуждения — только вечера. Скучные. Похожие друг на друга. И между ними — пропасть. Невидимая, но ощутимая. Пропасть, которую нельзя преодолеть словами. Даже самыми честными. И потому Марта молчала. Ждала. И каждый день задавала себе один и тот же вопрос: сколько ещё нужно притворяться, что всё в порядке, прежде чем это станет реальностью? И станет ли снова?