Книга Офицер строгого режима, страница 44 – Ольга Тимофеева

И смотрит на меня.

— Вы от меня совета какого-то ждете? Я не психолог.

— Вы женщина, должны другую женщину понимать.

— Да, женщине женщину легче понять, чем женщине мужчину.

— Мы простые, как пять копеек.

— Да? Вот скажите тогда, какое расстояние должно быть между вами и женщиной, чтобы вы захотели к ней приехать?

— Какой женщиной, можно уточнить?

— Допустим… любимой.

— Я бы сделал так, чтобы любимая женщина была рядом.

Вздыхаю, стараясь не показывать, что задевает.

— Почему? А если обстоятельства?

— Потому что я бы сделал так, чтобы она жила рядом. Ну или за ней переехал.

Вот так у него просто.

Без всех этих оправданий про работу, родителей и остальное.

Уверена, что он бы и родителей перевез, если бы надо было.

— У вас в жизни любви на расстоянии не было?

— Была.

— И?

— В семнадцать. Полгода. Она жила километрах в тридцати от меня. Я каждый день ездил к ней.

— Каждый день?

— Почти.

— Километров тридцать - это не расстояние.

— Для семнадцати лет, без машины и денег, это почти другой континент.

Я невольно улыбаюсь.

— Романтично.

— Глупо. Но как есть.

— И чем закончилось?

— Она поступила в другом городе. Подальше. Так часто в семнадцать ездить не получалось. Написали друг другу пару писем, и все.

— Значит, любовь на расстоянии всё-таки не выдержала.

— Потому что в семнадцать любовь держится на гормонах и расписании электричек. Взрослый мужчина, если ему нужна женщина, не будет годами ждать, когда она сама приедет.

— А если бы двести километров было?

— Ну, перевез бы.

— А если у неё там работа?

— Так и тут работу можно найти. И вообще, я заработал бы на двоих.

— А если там, например, родители?

— Я сын, а не родитель моим родителям. Помогать буду. Но свою жизнь из-за этого не отменю и решать за них не буду. Если им нужна будет помощь - перевезу ближе. Но пока просто приезжаю в гости. А вы к чему это меня расспрашиваете?

— Так, интересно стало, - натягиваю улыбку.

— У всех работа, родители, обстоятельства вообще у каждого второго. Вопрос не в том, есть ли препятствия. Вопрос в том, женщина у тебя в жизни или в свободном окне по расписанию.

Отдергиваю от Муромова руки.

Прямо живую рану вскрыл.

Трясет всю так, что больше и работать не хочу.

— Мне пора, Илья.… - отступаю… - Романович.

— Я провожу, Василиса.

— Не надо, - выставляю руки вперед.

— Я что-то не то сказал или сделал?

— Нет. Да. То есть…

Внутри сводит так, что сейчас заплачу, а я не хочу.

— До свидания.

Хватаю сумку и в коридор.

Он за мной.

— Не надо, Илья, пожалуйста! Не сегодня!

Открываю дверь и выхожу.

— Если через минуту не увижу свет в вашем окне, приду проверять.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Киваю и сбегаю.

Вниз по ступенькам. Бегом.

Не оглядываясь.

Женщина или в жизни, или по расписанию.

А я по расписанию. И вроде как сама это выбрала, но больше не хочу.

Затылок припекает от его взгляда. Контроль для Муромова, кажется, встроенная функция.

Чужой мужчина сейчас ближе, чем тот, кого я считала своим.

Забегаю в подъезд, поднимаюсь по лестнице и только на лестничной площадке понимаю, что дышу так, будто пешком на десятый этаж поднялась.

Захожу в квартиру. У Дениса свет в комнате.

Ко мне навстречу Чайка и крутится возле меня так, будто я отсутствовала неделю.

— Привет, - наклоняюсь и чешу за ушком, а она уворачивается и обнюхивает руки. Лижет ту, которой Графа кормила.