Книга Расколотое море, страница 18 – Кэтрин Коулc

И становилось только хуже.

Я плыла в темном море, а волны били меня со всех сторон. Сквозь грохот воды донесся голос Джейса:

— Люблю тебя, Лейк. Вечно и еще один день.

Я попыталась ответить. Сказать:

— Вечно и еще два дня.

Но вода душила меня, а море становилось все темнее.

Голос Джекса вытеснил голос Джейса:

— Ты его убила.

Я резко села в постели. Сердце колотилось о ребра. Пижама прилипла к влажной коже. Гизмо тихо заскулил, подполз ближе и лизнул меня в руку.

Я погладила его по голове.

— Все хорошо. С нами все хорошо.

Гизмо прижался к моей ладони. Я подняла его и прижала маленькое тельце к груди.

— Что бы я без тебя делала?

Мышцы все еще дрожали. Сны всегда казались такими настоящими. Иногда я просыпалась с ощущением, будто проплыла в них несколько километров.

Я взглянула на часы на тумбочке. Чуть больше пяти. Снова пытаться уснуть не имело смысла. Особенно на влажных простынях.

Я спустила ноги с кровати и встала. Наклонилась, поставила Гизмо на пол и пристегнула его коляску.

— Вот так. Дай мне привести себя в порядок, потом пойдем на улицу и позавтракаем.

Услышав слово «улица», он заплясал и закрутился на месте.

— Дай мне десять минут.

Я прошла в крошечную ванную рядом со спальной зоной. Квартира представляла собой одно большое помещение с гардеробной и ванной, но я постаралась сделать ее своей. Здесь было уютно. Стены украшали произведения искусства, которые я собирала за годы работы в галерее. Здесь же висели мои попытки писать акварелью и маслом, сделанные до того, как я открыла в себе любовь к фотографии. Эта квартира была похожа на меня — неповторимый беспорядок. И я любила ее именно такой.

Я сняла пижаму и бросила в корзину для белья. Включила душ и подождала, пока вода нагреется. Казалось, в голове все еще звучали голоса из сна. Я забралась в старую ванну на ножках, задернула занавеску и подставила лицо под струи.

Я стояла неподвижно, пока вода стекала по телу. Пыталась представить лицо Джейса. Ухватиться за одно из наших прекрасных воспоминаний. Больше всего я любила те моменты, когда мы были прежде всего друзьями. И иногда задумывалась, продержались бы мы до самого «навсегда», как всегда обещали друг другу.

Одно я знала точно. Я всегда любила бы его. За то, что рядом с ним чувствовала себя в безопасности и знала, что мной дорожат. За то, что он был моим лучшим другом. Даже если бы со временем эта любовь изменилась, она все равно осталась бы одним из лучших подарков в моей жизни.

Я повернулась под струями, намочив волосы, хотя знала, что густые темные пряди будут сохнуть целую вечность. Намылила голову, делая паузы, когда боль становилась слишком сильной. Нанесла кондиционер, потом вымыла лицо и тело. Наклонилась, чтобы побрить ноги. Острая, колющая боль прострелила позвоночник, но я твердо решила закончить. Даже если слезы смешивались с водой.

Закончив, я вышла из ванны и завернулась в толстое полотенце. Вторым обмотала волосы. Гизмо вежливо сидел и ждал, но смотрел так, словно приказывал мне поторопиться.

Я быстро почистила зубы и оделась. Не снимая полотенца с волос, спустилась с Гизмо вниз и вышла через заднюю дверь. Там был небольшой клочок травы, где он мог сделать свои дела перед долгой прогулкой.

В дальнем конце узкого прохода послышались шаги. Я всматривалась в темноту, пытаясь что-нибудь разглядеть, а сердце забилось в такт приближающемуся звуку. Я потянула поводок Гизмо.