Книга Расколотое море, страница 132 – Кэтрин Коулc

Он сглотнул и посмотрел на раскинувшиеся вокруг поля.

— Вся эта ярость… Она пожирала меня заживо. Я понимал: если направлю ее на себя, куда она и должна была быть направлена, то не выживу. Поэтому выплескивал ее наружу. На всех, кто был связан с Джейсом и аварией. Когда Аарон стал мне недоступен, я переключился на тебя и остальных. Но на самом деле все эти мерзости я должен был кричать себе.

— Нет.

Я шагнула вперед и слегка толкнула Джекса.

— Ты не виноват. Ответственен только Роберт Аарон. И он мертв. Тебе нужно отпустить это. Иначе оно тебя убьет. Я не хочу этого ни для твоих родителей, ни для сестры. Даже для тебя не хочу. Хотя хороший пинок под зад тебе бы не помешал.

Его губы дрогнули.

— Справедливо. Прости меня, Лейкен. Ты так сильно любила моего брата. Он хотел бы, чтобы у тебя было все, о чем ты мечтала.

— Если сейчас заставишь меня плакать, я действительно разозлюсь.

Джекс поднял обе руки.

— Все, молчу. Если тебе что-нибудь понадобится, помощь в галерее, что-то починить — просто скажи.

Это была протянутая оливковая ветвь. Я могла продолжать цепляться за гнев и боль или принять ее. Но не могла сделать и то и другое. Возможно, мы уже никогда не станем так близки, как раньше. Но и врагами оставаться не обязаны.

— Позвоню, если понадобится помощь.

— Хорошо. — Джекс кивнул. — Тебе лучше вернуться к своей кинозвезде. Слышал, знаменитости бывают довольно требовательными.

Мои губы изогнулись в улыбке.

— И избалованными.

Но я не стала бы менять в нем ни черта.

— Этот диван — просто рай. — Я вытянул руку, приглашая Лейкен устроиться рядом на огромном угловом диване в арендованном доме моих родителей. Пичес и Гизмо прижались ко мне с другой стороны. С тех пор как я вернулся домой, они не отходили ни на шаг, и это было чертовски мило.

Садясь, Лейкен нахмурилась.

— Я все еще считаю, что тебе стоило остаться в больнице еще на несколько ночей.

— Согласна, — сказала мама, ставя на стол поднос с закусками.

— Прошлой ночью я в миллион раз лучше выспался в нормальной кровати. Без медсестер, которые тормошили меня каждые десять минут.

— Они тормошили тебя, чтобы убедиться, что ты еще жив, — раздраженно вздохнула Лейкен.

Я наклонился и поцеловал ее в макушку.

— Для этого у меня есть ты.

— Я не врач!

Папа усмехнулся, садясь рядом с мамой.

— Не успеешь оглянуться, как он заставит тебя рвать на себе волосы.

— Или поседеешь, — пробормотала мама. — Этот вот довел меня до седины.

— Эй. — Папа быстро поцеловал ее. — Я того стою.

— Иногда.

Я не смог сдержать смех. На этот раз грудь едва кольнуло.

— Я скучал по вам.

Мама улыбнулась мне.

— Мы тоже по тебе скучали.

Я накрутил на палец прядь волос Лейкен.

— Есть новости от Илая?

Едва слова сорвались с губ, я захотел дать себе пинка. Улыбка исчезла с маминого лица, а мышца на щеке отца задрожала. Он обнял ее за плечи.

— Я разговаривал с ним дважды. Сказал, что готов выслушать и поддержать, но оплачивать адвоката не стану. Видимо, картель, на который он работал, тоже не собирается. Теперь у него государственный защитник.

Это было правильное решение, но я понимал, что родителям еще никогда не приходилось делать ничего тяжелее.

— Мне жаль.

— Пора было, — сказала мама. Она посмотрела на папу и похлопала его по колену. — Нам следовало проявить твердость еще много лет назад. Но это трудно, когда речь идет о твоем ребенке. О том, кому ты меняла подгузники и кого кормила в три часа ночи.