Книга Разбитое небо, страница 84 – Кэтрин Коулc

— Тебе больно.

Конечно, он заметил все, что я пыталась скрыть.

— Совсем немного.

— Врушка.

Он повел меня к дивану, и я опустилась на подушки.

— Хочешь еще тайленола? Или поесть?

— Нет, все нормально. Когда ты приглушил свет, стало легче.

Рэмси сел рядом. Его ладонь нашла мою на спинке дивана, а большой палец начал выводить круги по коже.

— Я бы все отдал, лишь бы забрать эту боль.

Сердце тяжело ударилось о ребра.

— Правда, ничего страшного. Просто ударилась головой.

Его челюсть напряглась.

— Все могло закончиться гораздо хуже.

Я сжала ладонь Рэмси, привлекая его внимание.

— Но не закончилось. Потому что я умею за себя постоять.

— Я знаю. Дело не в этом. Просто я…

— Не хочешь видеть, как мне больно.

Я чувствовала к нему то же самое.

— Ненавижу это.

Я улыбнулась.

— Кто бы это ни был, ему сейчас наверняка намного больнее, чем мне.

Уголок рта Рэмси едва заметно дернулся.

— Надеюсь, ты ему яйцо отбила.

Я подавилась смехом.

— Жестоко.

— Еще как.

Его большой палец снова принялся выводить круги на моей руке.

— Это было смело. Не только дать отпор, но и рассказать семье обо всем, что ты рассказала.

Я с трудом сглотнула.

— Пора было.

Вновь вспыхнуло чувство вины за то, что я так долго все скрывала.

— Я хочу нормальных отношений с ними. Чтобы они не волновались постоянно. Чтобы все было… как у обычной семьи.

Брови Рэмси сошлись.

— Не думаю, что вообще существуют нормальные семьи.

— Но нашу я превратила в какой-то кошмар. И продолжаю это делать.

— Шайло…

— Это правда. После похищения я чувствовала себя другой. Как какой-то урод. Но сколько ни старалась, не могла просто вести себя нормально. Никто из моих братьев и сестер не мог устраивать дома дни рождения, потому что я не выдерживала больших компаний. Родители не отпускали их ночевать к друзьям или на школьные вечеринки, потому что слишком боялись. Даже на экскурсии нельзя было ехать, если мама или папа не сопровождали класс.

Шершавый большой палец Рэмси продолжал рисовать узоры на моей коже, ни на секунду не останавливаясь.

— Ты понимаешь, что это не твоя вина?

В горле запекло.

— Часть меня понимает. Но в тот вечер я дулась. Не хотела идти на ярмарку. Умоляла родителей оставить меня дома и позволить покататься верхом. Они хотели, чтобы мы все пошли вместе, всей семьей. А я все испортила.

— Тебе было десять лет. Каждый ребенок на этой планете дуется, когда не получает желаемого. Это не значит, что он заслуживает похищения.

— Я знаю, что не заслужила этого. Но могла сделать кое-что иначе, и тогда этого бы не случилось. Меня это преследует. Как и то, насколько тяжело всем было со мной потом.

Рэмси ненадолго замолчал.

— Тебе было больно. Ты тонула и пыталась хоть как-то удержаться на поверхности. Не суди себя слишком строго за то, как ты тогда справлялась.

— Себя я не сужу. Но вот то, через что из-за меня прошла семья… с этим сложнее. Я могла пережить насмешки других детей. Но они издевались и над Хэдли. Дразнили ее из-за того, что ей столько всего запрещали.

Темные глаза Рэмси вспыхнули в полумраке.

— Уверен, тебе самой тоже пришлось несладко.

Свободной рукой я вцепилась в диванную подушку.

— Было тяжело. Часть меня хотела обычной жизни. Но стоило попытаться, и все заканчивалось катастрофой. Я паниковала и убегала.