Книга Разбитое небо, страница 23 – Кэтрин Коулc

Я представлял сегодняшний вечер совсем иначе, но обманывать себя не собирался. Выбирая тропу между нашими владениями, я надеялся увидеть длинную косу, покачивающуюся на ветру. Поймать взгляд этих пронзительных глаз.

Даже сейчас я не мог оторваться от нее. Рассматривал линию носа и изгиб губ. Искал хоть малейший признак того, что напряжение вокруг глаз ослабевает. Но Шайло неотрывно смотрела на воду, где перемешивались глубокие синие и зеленые оттенки.

— Ты когда-нибудь чувствовал себя в такой ловушке, что даже дышать невозможно?

Ее губы почти не шевельнулись. В тишине голос прозвучал настолько неожиданно, что я чуть не свалился с валуна.

— И не раз.

Я затолкал обратно воспоминания, пытавшиеся вырваться из стального ящика, куда я их запер.

Она подняла на меня глаза, и я увидел в них такую глубокую боль.

— Я просто хочу быть свободной.

— А сейчас ты не свободна?

Я знал, каково это, когда воспоминания заставляют чувствовать себя все еще пленником. Но не был уверен, что у Шайло дело только в них. В ней жила какая-то свежая боль. И меня убивало, что после всего пережитого она продолжает страдать.

— Они любят меня. Моя семья. Я знаю. Но они меня душат. Я не могу дышать. Не могу двигаться. Ничего не могу сделать, не причинив им боль.

Я сжал челюсти.

— Поэтому вместо них ты причиняешь боль себе.

Ее глаза вспыхнули.

— Да.

Я знал, насколько Истоны опекают Шайло. И понимал почему. Но теперь ясно видел: Шайло постепенно убивает себя, лишь бы они были спокойны.

— В какой-то момент тебе придется выбрать себя. Никому не станет лучше, если от тебя ничего не останется. Сейчас они, возможно, даже не допускают такого исхода. Но он наступит.

Пальцы Шайло впились в обтянутые джинсами ноги.

— Куда бы я ни сделала шаг, кому-нибудь больно. Я так устала причинять людям боль.

— Если кому-то больно из-за того, что ты заботишься о себе, это уже их проблема. По-моему, тебе давно пора начать думать о себе.

Она сжала губы в тонкую линию.

— Я даже не знаю, как это делать.

Черт. Я последний человек, которому стоило давать Шайло советы. С животными у меня отношения складывались куда лучше, чем с людьми. Но мне хотелось хотя бы попытаться. Как-нибудь ей помочь.

— Один шаг. Что могло бы хоть немного ослабить давление? Не думай. Скажи первое, что пришло в голову.

— Съехать.

Глаза Шайло расширились от собственных слов.

— Я не могу.

— Почему?

Я говорил мягко, но сердце болело за женщину, чьи цепи были настолько тяжелыми, что она не видела очевидного: на них не было замка. И все равно оставалась на месте.

— Родители сойдут с ума. Они никогда мне не позволят…

— Не позволят? Ты взрослая. Полагаю, за работу на ранчо тебе платят?

Она кивнула.

— Тогда ты можешь снять собственное жилье. Возможно, если ты съедешь, это пойдет на пользу вам всем.

Пальцы Шайло быстро застучали по ногам. Меня внезапно потянуло накрыть их своими. Успокоить ее. Она мелко покачала головой.

— Нет такого места, где я чувствую себя…

Ее голос стих, и я подобрал слово, которое она искала.

— В безопасности?

Она кивнула, и щеки ее порозовели.

— Ненавижу это. Не хочу быть такой. Я сама загоняю себя в ловушку не меньше, чем они.

— А как насчет моего ранчо? Там ты чувствуешь себя в безопасности, разве нет?

Слова посыпались сами собой, а я мысленно проклинал себя за них. Но это было почти инстинктивно. Шайло приходила ко мне годами. Сначала она всегда была настороже, но теперь напряжение исчезло. На том холме она казалась спокойной и умиротворенной. И я хотел, чтобы она чувствовала себя так всегда.