Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 99 – Олег Шаповалов

Соколов-Кречетов был русским патриотом. С началом Первой мировой войны записался добровольцем и ушел на фронт. Весной 1915 года получил ранение и попал в плен, был помещен в лагерь для военнопленных офицеров. После капитуляции Германии вернулся в Москву, а с началом Гражданской войны уехал на юг России и примкнул к Добровольческой армии. Когда белые в Крыму были разгромлены, в марте 1920-го одним из последних эвакуировался в Константинополь. Оттуда добрался в Париж, где активно участвовал в политической жизни эмиграции. Более того, Соколов-Кречетов создал антисоветскую организацию «Братство Русской Правды», склонную к террористическим методам ведения борьбы и хорошо законспирированную (товарищи чекисты не дремали, у них были длинные руки). Перебравшись в Берлин, Кречетов продолжит издательскую деятельность, будет бороться с Совдепией пером публициста. Жизнь поэта-патриота, идеолога Белого движения оборвется в Париже в мае 1936-го. Книгу бы об этом человеке написать. Но сейчас он интересует нас в связи с историей романа Белого и Петровской.

Издательскими делами связи Соколова-Кречетова с поэтами-символистами не ограничивались. В их с Ниной доме на Знаменке открылись двери литературного салона, где регулярно появлялись знаменитости. Петровская оказалась в атмосфере высокой поэзии, философских исканий, декадентских идей, которые быстро ее увлекли. Она сама вступила на литературную стезю, стала писать и публиковать стихи, прозу.

Но увлекали ее не только идеи, а еще больше, пожалуй, посетители их салона – мужчины. Одним из первых ее увлечений при живом муже стал записной женовед и женолюб Константин Бальмонт. Но у того было обыкновение, как поступать с литературными барышнями – увлечь и вовремя ретироваться.

Нина сильно переживала. Но вскоре на горизонте нарисовался прекрасный херувим с голубыми глазами, восходящая звезда Москвы и Петербурга Андрей Белый.

По мнению многих окружавших ее мужчин, Петровская, мягко говоря, вовсе не была красавицей. Но она была молода и привлекательна, как сказали бы сейчас, манкой (не кашей-размазней, а приманчивой девушкой).

Кто кого в себя влюбил, сказать сложно. Скорее всего, сначала Белый (все в том же 1903 году) нарисовал в своем воображении очередную Прекрасную Даму и применил описанную Ходасевичем тактику. В конце января 1904 года начался, если можно так сказать, их роман с Ниной Петровской. Окружающие не могли этого не замечать. Нина не расставалась с подаренными Белым четками с крестиком, которые прежде видели у Андрея. А какими глазами она на него смотрела!

«Младшие» товарищи-символисты, да и старшие тоже не могли радоваться развитию этих отношений, выговаривали Нине: Андрей Белый – это жрец и пророк. Он должен служить Пресветлой Жене, а не земной женщине. А ты нам его портишь.

Эти разговоры, конечно, доходили и до Белого. С ролью жреца он был согласен, а вот «запятнанным и запорченным» быть никак не хотел.

Нина же желала поглотить его целиком, вместе со всем его сиянием. Белый дал задний ход, роман их продлился едва полгода. В январе все началось, а в июле он объявил ей, что «мистерия» закончена. Как сказал один современный поэт по подобному поводу – «Любви моей не опошляй согласьем».

Есть пояснения от самого Белого о том, что между ними происходило. Это, конечно, глядя с его колокольни.