Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 101 – Олег Шаповалов

Сергей Соколов-Кречетов быстро устал от похождений любвеобильной Нины и в 1905 году оставил ее (в 1907-м они разведутся официально, в 1919-м Сергей женится во второй раз – на актрисе Лидии Рындиной). Теперь ничто не мешает строить красивую сказку любви с Брюсовым. Впрочем, мистикам, декадентам, богеме ничего никогда не мешало устраивать любовные треугольники, пятиугольники и прочие геометрические фигуры.

Связь Петровской и Брюсова продолжалась несколько лет. Но вместо высоких отношений все больше происходило истерик и безобразных сцен. Брюсов отдалялся от нее, а она, уже в который раз бросаемая, пыталась притупить свою боль, крепко подружившись с рюмочкой. Затем настал черед и морфия, который она впервые попробовала в 1908 году и остановиться уже не могла. Морфий получают из опиума, и он намного опаснее – зависимость наступает уже после 3–4 приемов. Не до конца расплевавшись с Брюсовым, сделала морфинистом и его. Можно сказать, единственный в ее жизни пример удачной мести, хотя и случайной, непросчитанной.

Однако, когда в ноябре 1911 года тяжело больная, едва не умершая от передозировки Петровская уезжала лечиться от алкоголизма и наркотической зависимости в Европу, Брюсов пришел провожать ее на вокзал. На прощание они из горлышка распили бутылку коньяка. В Россию Петровская больше никогда не вернется.

Лечение в Италии, казалось, помогло. Но ненадолго. Снова алкоголь, наркотики. Петровская перемещается по Европе: Варшава, Париж, Берлин. Перебивается случайными литературными заработками, фактически нищенствует. А ведь при ней еще младшая сестра Надя, оставшаяся на попечении Нины после смерти их матери – девочка не вполне полноценная в умственном отношении, физически недоразвитая. У Петровской доходило до того, что она побиралась, стояла с протянутой рукой на паперти. В полном отчаянии в 1913 году в Париже она попыталась покончить с собой, выпрыгнув из окна гостиницы на мостовую. Но не разбилась, как хотела, а сломала ногу, до конца своих дней оставшись хромой.

Видевшая Петровскую на закате ее дней писательница Нина Берберова так описывает внешность музы Бальмонта, Белого и Брюсова в книге «Курсив мой»:

«С темным, в бородавках, лицом, коротким и широким телом, грубыми руками, одетая в длинное шумящее платье с вырезом, в огромной черной шляпе со страусовым пером и букетом черных вишен, Нина мне показалась очень старой и старомодной».

Женщины, особенно литературные дамы, часто совершенно беспощадны в характеристиках друг друга. Вот и здесь тоже…

В 1922 году произошла знаменательная встреча 42-летних Андрея Белого и Нины Петровской – последняя в их жизни. Ходасевич вспоминал:

«Осенью появилась в Берлине Нина Петровская, сама полубезумная, нищая, старая, исхудалая, хромая. 8 ноября, как раз накануне того дня, когда исполнилось одиннадцать лет со дня ее отъезда из России, они у меня встретились, вместе ушли и вместе провели вечер. Оба жаловались потом. Даже безумства никакого не вышло. С ними случилось самое горькое из всего, что могло случиться: им было просто скучно друг с другом… Больше они не встречались».

Финал жизни Нины Ивановны Петровской совсем печальный. Младшая сестра Надечка увядала на глазах. В середине января 1928 года она умерла от рака желудка. Нина хотела немедленно умереть вслед за ней. Попросила пустить ее в больничный морг попрощаться с сестрой. Тело там находилось уже не первые сутки, Нина предполагала, что уже мог выделиться трупный яд. Она колола Надечку булавкой, а потом протыкала себе руку. Яд, если и был, не подействовал.