Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 52 – Олег Шаповалов

«Первый класс уездного училища. Галанин. Хрюкающий голос. Красный нос. Бьет по щекам. 20 коп. за чтение книги из уч<ительской> библ<иотеки>».

«При первом случае шалости или лени звали родителей, секли и просили и впредь поступать так же. Тогда уже секли без долгих справок. Так было и со мною. Секли часто, за шалости, иногда за неприготовленный урок, за грам<матические> ошибки, кляксы и пр.».

«Шалость на улице. Галанин. Наказание розгами в шинельной, меня и Табунова».

Из Федора Тетерникова, если можно так сказать, высекли искру божью. Хотя она и так бы наверняка проявилась без всяких посягательств на филейные части, поскольку жила в будущем поэте и искала выход. Учился Федор хорошо и прилежно и к 16 годам изрядно поднабрался знаний. Без всякой протекции в 1879 году он смог поступить в Санкт-Петербургский учительский институт, один из лучших в России из числа тех, что готовили преподавателей для народных школ и городских училищ. Конкурс был четыре человека на место, но Тетерников этот барьер легко преодолел и в продолжение нескольких лет жил и учился на полном пансионе.

В «Канве» им отмечены студенческие годы (1879–1882):

«Приемный экзамен в институт. Простая обстановка. Кто-то поднял руку, просится выйти – и это насмешило. Медицинский осмотр. Очень неловко – следы от недавних розог. Впрочем, видел только доктор и очень тактично промолчал».

«Мать и бабушка у Сент-Илера. Просят сечь. Позвали и меня. Назидание Сент-Илера».

«Несколько раз р<озги> у Сент-Илера. Все три года по нескольку раз С<ент>-Ил<ер> призывал к себе, и меня секли».

«Последняя порка в институте после окончания, за пьянство».

Карл Карлович Сент-Илер был директором Учительского института, преподавал курс педагогики и религиозного воспитания. Сологуб сделал о нем такую запись: «Поседел, но бодр, сановит, важен и очень добродушен. Любит тонкую лесть, такую, про которую нельзя сказать: «льстит», а можно сказать: «воздает должное». Кажется, похож не столько на француза, сколько на обрусевшего немца, немножко даже на колбасника смахивает».

И этот «очень добродушный» человек практиковал у себя в институте телесные наказания? «Последняя порка» студиозусов «за пьянство» вообще вызывает сомнения. Известно, что выпускники поехали отмечать окончание института за город. И кто бы их там порол? А Тетерников так и вообще не употреблял ни пива, ни более крепкие напитки, портерные и прочие распивочные обходил за версту, в студенческих попойках не участвовал.

Уже упоминавшаяся М. Павлова полагает, что в «Канве» может присутствовать некий элемент «придуманности», во всяком случае, там, где говорится об учебе в Учительском институте. И не просто полагает, а ссылается на сохранившиеся дневники этого учебного заведения, где в графе «Неисправности воспитанников и наказания» фамилия Тетерникова действительно встречается четыре раза за время обучения, но пометок о наказании студентов розгами нет. Выходит, не пороли студентов в институте.

«Самой серьезной мерой порицания за проступок было лишение воспитанника воскресного отпуска домой, а наиболее суровым – исключение из института. Таким образом, факт, приведенный Сологубом в «Канве к биографии», документально не подтверждается», – пишет М. Павлова.