Онлайн книга «Русские поэты. Предсказанный уход»
|
Из «Канвы»: «1882 авг<уст>. Первые дни в Крестцах». «Быстрая походка Киндер Бальзама. Его тулупчик. Синие очки». «Пришла бумага от дир<ектора> – разрешено мне на уроках быть босым. Бальз<аминов> распоряжается: – Завтра без сапог. В первые дни было очень стыдно». «Мастерская. Розги в кабинете Бальз<аминова>. На его коленях. Вошел Венедиктов. Когда я вернулся в мастер<скую>, уже знали. Стыдно». «Секли учеников очень часто». «Бальзаминов. Бил по щекам. Сек розгами. Ставил на голые колени. Брань». «Скоро – на голые кол<ени> в классе. Потом и розги и очень часто, то в классе, то в мастерской. Иногда присылались на дом 4 ученика сечь». Представьте себе сцену: на коленях начальника, похоже, эротомана, явно с садистскими наклонностями, лежит юный учитель со спущенными штанами, задранной рубахой, и тот с наслаждением хлещет его по спине и филейным частям. Приторный аромат садо-мазо разливается в воздухе… Бальзаминов оставит в душе будущего поэта-символиста и писателя-декадента неизгладимый след. Настолько, что станет прототипом порочного, с сумасшедшинкой учителя-инспектора Галактиона Крикунова в самом первом романе Сологуба «Тяжелые сны». Роман этот, наполненный сценами из жизни маленького провинциального городка, снами, видениями и галлюцинациями главного героя, малоприятными (а местами малопонятными) картинами школьного бытия, начал писаться в Крестцах в 1883 году, а закончен был только десять лет спустя в Петербурге. В 1895-м он будет опубликован в журнале «Северный вестник» и неоднозначно встречен критикой. Одни оценивали роман как «декадентский бред, перепутанный с грубым, преувеличенным и пессимистическим натурализмом» («Русская мысль»), другие высказывались восторженно – как о новаторской вещи, провозглашающей начало новой русской литературы. Кроме кратких записей в «Канве к биографии» существовал гораздо более подробный дневник Сологуба за 1906–1908 годы. О нем сообщал в письме историку литературы Альфреду Бему писатель, критик Иванов-Разумник (имя при рождении Разумник Васильевич Иванов) в 1944 году из лагеря перемещенных лиц в немецкой Конице. Как Разумник оказался в Германии, это отдельная история. Дневник попал к нему после смерти Сологуба, когда, разбирая архивы Федора Кузьмича для передачи в Пушкинский Дом, он обнаружил эти бесценные записи и оставил себе. Сологуб вовсе не был расположен предавать огласке личные сведения. Издателям, которые просили снабдить очередную его книгу автобиографией, неизменно отвечал отказом, мотивируя тем, что частная его жизнь читателям малоинтересна, а важно лишь само произведение. Дневник не предназначался для публикации, и, скорее всего, автор его бы уничтожил. В итоге эти записи оказались на Неметчине и, увы, бесследно сгинули. Любопытно, что как бы параллельно прозаическому дневнику Сологуб создает поэтический цикл «Из дневника». Эти стихотворения (всего числом 64) датированы 1880–1902 годами, автобиографичны и все посвящены одной теме – физическим наказаниям (!), перенесенным автором. Собирался ли Сологуб это публиковать, мы не знаем. При его жизни цикл «Из дневника» из печати не выходил и стал доступен исследователям и читающей публике только в наше время. Возможно, Иванов-Разумник был прав, полагая, что такая публикация мэтра Серебряного века вызвала бы «гогот» у его современников, да и у потомков тоже. |