Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 204 – Олег Шаповалов

Прозвучавшее в конце и было для Пушкина самым страшным предсказанием: его ждет насильственная смерть в 37 лет от белой лошади, или белой головы, или белого человека (на белой лошади). Потомку эфиопа, происходи дело сейчас, наверное, было бы занятно слышать про смерть от руки белого человека. Но тогда в это вкладывали иной смысл.

Современные расшифровщики наговоренного Пушкину фрау Кирхгоф стараются связать все детали воедино, хотя это трудно. Почему «белая голова» присутствует как бы отдельно от «белого человека»? Это же не голова профессора Доуэля из фантастического романа, которая жила сама по себе. А чья тогда?

Связывают вот как. Жорж Дантес, офицер лейб-гвардии Кавалергардского полка, смертельно ранил Александра Пушкина во время дуэли на Черной речке 27 января (ст. ст.) 1837 года. Ездил на белом коне, как и все кавалергарды, к тому же блондин («белая голова»). На дуэль явился в белом кавалергардском мундире. Вот и законченный портрет «белого человека» из предсказания.

Вообще-то кавалергарды ездили исключительно на гнедых лошадях – это был как бы отличительный знак полка, а мундиры кроме белых имели зеленые и красные. Но на дуэли Дантес был в белом? В белом… Так голова пойдет кругом. Давайте согласимся с тем, что «старая ведьма» Кирхгоф на 95 % оказалась права, главное, что она предсказала Пушкину, – его «красную черту» в 37 лет.

Все оставшиеся после визита к гадалке годы Пушкин избегал ездить на белых лошадях, верхами ли, в упряжке ли; просто отказывался ехать, если не было другой масти. Так же избегал он и общества блондинов, чая беды от «белой головы». С Дантесом разминуться не получилось, ибо не стреляться при тех обстоятельствах никак было нельзя, это означало бы покрыть себя несмываемым позором.

Пушкин был не единственным из восходящих звезд золотого века русской поэзии и словесности, кому Александра-Шарлотта Кирхгоф напророчила дурной финал. «Приговоры» от нее также получили Александр Грибоедов (1795–1829), Михаил Лермонтов (1814–1841), Евгений Баратынский (1800–1844).

Гадательный салон на соседней с Невским проспектом улице Грибоедов посетил раньше Пушкина, в 1817 году. Сюда его, как и многих других, привело любопытство, а не серьезное желание навести справки про свое будущее; во всю эту хиромантию он не очень-то верил.

То, что поведала ему «старая ведьма», звучало весьма странно. С друзьями Грибоедов поделился: «Полная чушь, господа, что-то она плела про страшную смерть на чужбине от рук иноземцев… я, право, и обсуждать это не хочу».

Более развернутый вариант отзыва Грибоедова на предсказанное ему звучит так: «На днях побывал у Кирхгофши – узнать, что будет со мной… Ну, она предсказала мне такие глупости… Говорила про какую-то страшную смерть на чужбине, даже вспоминать не хочется… И зачем я ей только руки показывал? Вздор все это…»

Грибоедов получил прекрасное светское образование, во всем был реалистом, и мистические увлечения современников вызывали у него лишь усмешку.

Он обучался в лицее, с 8 лет – в Московском университетском благородном пансионе (три года); в 11 лет (!) поступил в Императорский Московский университет на словесный факультет, где проучился также три года. Сейчас сказали бы: да это же вундеркинд! Далее университет Саша посещал в качестве вольного слушателя, поступил на философский факультет с этико-политическим уклоном, изучал математику и естественные науки.