Онлайн книга «Русские поэты. Предсказанный уход»
|
К ноябрю у пары созрело решение отправиться в путешествие за рубеж. Нет, пока не свадебное, а, так сказать, тренировочное, выбранное направление – Северная Африка. С 12 декабря они проездом в Венеции, Риме, Палермо. 4 января 1911 года приезжают в Тунис. Белый готовит путевые очерки для газет, Аня делает зарисовки. Маршрут их перемещения: Радес (деревня близ Туниса) – Порт-Саид – Каир – Мемфис – Иерусалим – Константинополь. После пятимесячного вояжа они прибывают в Одессу, а оттуда, переполненные впечатлениями, едут к родне в Боголюбы, где проведут две недели. Эти месяцы в разъездах сильно укрепили их отношения. До конца года они живут в Москве в меблированных комнатах на Тверском бульваре фактически как супруги. У Аси имелись свои амбиции, она мечтала о карьере большой художницы, хотела войти в избранный круг людей искусства. Внимание Андрея Белого, возможность погреться в лучах его славы (о чем мечтали многие юные дарования женского пола) – это ее очень устраивало. Огромное удовольствие ей доставляла тусовка символистов в московском издательстве «Мусагет», здесь ее держали за свою. Марина Цветаева, также бывавшая здесь, вспоминала в записках «Пленный дух»: «Асю Тургеневу я впервые увидела в «Мусагете», куда привел меня Макс (Волошин. – О.Ш.). Пряменькая, с от природы занесенной головкой в обрамлении гравюрных ламартиновских «anglaises» (локоны. – О.Ш.), с вечно дымящей из точеных пальцев папиросой, в вечном сизом облаке своего и мусагетского дыма, из которого только еще точнее и точенее выступала ее прямизна. Красивее ее рук не видала. Кудри и шейка и руки – вся она была с английской гравюры, и сама была гравер, и уже сделала обложку для книги стихов Эллиса «Stigmata», с каким-то храмом… …Не говорила она в «Мусагете» никогда, разве что – «да», впрочем, как раз не «да», а «нет», и это «нет» звучало так же веско, как первая капля дождя перед грозой. Только глядела и дымила, и потом внезапно вставала и исчезала, развевая за собой пепел локонов и дымок папиросы. …Прелесть ее была именно в этой смеси мужских, юношеских повадок, я бы даже сказала – мужской деловитости, с крайней лиричностью, девичеством, девчончеством черт и очертаний». Ну наконец-то Белому повезло! Такая красавица в его руках. Правда, курит непрерывно, своевольная, норовистая. Но это ничего, стерпится – слюбится. Да она, кажется, действительно в него влюблена. А он? «Мы встретились в годы, когда моя жизнь мне казалась разбитой; я думал о смерти; и вот, глядя на Асю, подумалось: лучшее, что могу, это – блюсти ее жизнь, служить ей поддержкой; и дружба росла оттого, что Ася могла на меня опираться; отсюда и бегство с ней; я утешался иллюзией; в умении стать ей опорой я обретал смысл всей жизни; он рос до ощущения почти роковой пригвожденности; и приходилось жить чувством рока; других надежд не было; читал ее облик я несколько лет; и различно прочитывал, умоляя и – переоценивая, – констатирует Белый в мемуарах «Между двух революций». – Ненормальна была ее жизнь; мало что читавшая и даже невежественная в проблемах культуры, далекая от всякой общественности, она росла в обстановке развала большого имения и впадения в нищету аристократа-помещика А.Н. Тургенева, ее отца, имевшего родственников от камергеров до… бунтарей….она умеет с естественной грацией дымить папироской, очаровательно улыбаясь, и отпускать то мистические, то скептические сентенции с чужого голоса… в ней чувствовалась неизбывная боль из-под ангелоподобной улыбки… а под ними – растерянность, горькие слезы и стон. Вот с этим-то растерянным, болезненным и теперь меня пугающим существом я связал свою жизнь в эпоху разуверенья в себе!» |