Книга Контрольный выстрел, страница 175 – Ю Несбе

Она уже собиралась закрыть шкаф, когда заметила кое-что. У стеллажа была двойная задняя стенка, внутренняя — тонкая раздвижная панель, возможно, чтобы протягивать за ней провода. Но за панелью, частично скрытый ею, торчал CD или DVD. На диске что-то было написано маркером. Теа видела лишь последние четыре буквы: R-I-O-N.

Её осенила мысль. Она прижала палец к диску, осторожно вытянула его и прочла слово целиком.

MARION.

Услышав шаги Кристиана, Теа быстро сунула DVD в карман вязаной кофты.

— Не будем смотреть? — Кристиан поднял бровь и поставил на журнальный столик стеклянную миску с золотистым попкорном.

— Нет, — сказала она и села в кресло по другую сторону стола.

— Ого. — Он медленно опустился на диван. — Похоже, ты хочешь со мной расстаться.

— Нельзя расстаться, если мы не вместе, Кристиан.

— Тогда нам придётся снова сойтись. Прямо сейчас. Чтобы ты могла меня бросить. Ты заслужила право меня бросить. Теперь очередь Мэрион.

Теа передёрнуло, когда она услышала своё ласковое прозвище.

— Я просто хотела сделать всё как следует, — сказала она. — Ты мне дорог. И мы ведь продолжим работать вместе.

— Возможно. Ты будешь работать больше меня, насколько я понимаю. Идём, я кое-что тебе покажу.

— Кристиан, я…

Он уже встал и шёл из гостиной.

— Идём.

Глубокий гулкий голос, когда-то пробуждавший в ней желание, теперь звучал театрально и натужно.

Он исчез в коридоре.

— Теа?

Она мысленно выругалась и пошла следом.

Кристиан стоял в дверном проёме в конце коридора. По стенам висели написанные красками портреты жены, детей и самого Кристиана. Теа подошла.

Это была спальня.

Он указал на акварель — букет цветов под стеклом в раме над кроватью.

— Это подарок моему деду от немецкого полковника после капитуляции. Моей жене нравится. Она ведь не знает, кто художник. Иногда лучше всего воспринимать искусство непредвзято. Не позволять личности автора вмешиваться в восприятие.

— И кто художник?

— Его зовут Адольф Гитлер.

— Ты шутишь.

— Возможно. Но замечаешь, как теперь изменилась картина?

Она не отрывала взгляда от акварели. Медленно цветочные стебли превратились в тонкие руки, протянутые к ней в безмолвном отчаянном крике о помощи. Жёлтые головки цветов стали человеческими головами, наполненными газом и рвотой, красные цветы — потоками крови и разорванными лицами.

— В тесте личности у меня был высокий балл по воображению, — сказала она. — Но я ухожу, хорошо?

— Сейчас? Даже не думай. Идём, прими душ. Идём, давай…

— Нет. Я не хочу ложиться с тобой в кровать твоей жены.

— Сначала прими душ. Дай мне посмотреть, как ты…

— Нет!

Она вырвала руку из его хватки.

— Можете с Адольфом развлекаться без меня, Кристиан!

Она бросилась по коридору и услышала, что он идёт следом. Сердце бешено колотилось, и вдруг Теа осознала: Кристиан, которого она всегда считала надёжным добрым медведем, теперь пугал её. Стоило этой мысли укорениться, как она словно что-то высвободила.

Панику.

Теа схватилась за перила и помчалась вниз по лестнице в прихожую, успела подхватить с обувной полки один сапог и снять пальто с крючка, после чего вылетела наружу.

Она бежала в носках, чувствуя ступнями гравий под снегом, к воротам. С первого раза открыть их не смогла, ударила ногой по кованому железу, вскрикнула от боли. Но ворота распахнулись, и она вывалилась наружу, поскользнулась на тротуаре и выбежала на Блиндернвейен.