Книга Сердце мира, страница 246 – Рия Альв

В этом ее «знаю» было все: о клятве, о разбитом сердце (моем и мира), о золотой крови на моих руках, о боли утраты. Она действительно знала все от первого до последнего слова этой истории, знала, чем все закончится, потому что не могло кончиться иначе.

— Нет, конечно, – сказала она мне, мягко гладя по волосам.

— Но ты же богиня, – ответила я, – ты всеведуща.

— Ох, милая. – Эрна прижала меня к себе крепче, – я даже не знаю, как утешить тебя, чтобы не сделать еще больнее. Ничего не было предрешено, все мы могли проиграть и погибнуть. Все мы могли поступить не так, как поступили. Сил у меня не больше, чем у иных волшебниц. Вот тебе ужас свободы, Фрея, никакой божественной воли, но и никаких гарантий.

От моей любимой, самой близкой и самой родной богини, единственной, у которой я правда могла найти утешение, пахло землей и пылью, от нее веяло человеческим теплом.

Я знала, что видения о пришествии Избранного, посланные жрицам в храмах Эрны, были лишь иллюзиями, созданными Феем и Эрной. Но все же я думала, что богине ведомо куда больше, что она знает, как найти среди всех миров того, кто точно поможет миру нашему. И Эрне правда было ведомо больше. Она знала всю историю с начала. Историю о юноше, который приковал себя к миру цепями, вынужденный рождаться и умирать за этот мир раз за разом.

И я плакала от осознания, что на самом деле изначально не было никаких гарантий: Дей мог оказаться куда более эгоистичным и бросить нас всех, мог примкнуть к Третьей и править, мог проиграть ей. Но еще горше я плакала оттого, что не могу упасть на колени и вымолить у богини вернуть его мне. Ведь богиня была лишь женщиной, жившей дольше нас всех. И потому я верила ей так, как никогда не верила другим богам.

В то утро я плакала, пока не потеряла сознание от слез и усталости, а проснулась уже в своей комнате в Сторградском замке. Рядом на кресле сидела Фриг. Руки ее были закрыты рукавами рубашки и перчатками, а ноги – длинной юбкой. Поэтому я спросила:

— Как ты? – С опозданием до меня начало доходить осознание ужасных вещей. – Барьер ведь разрушен, и стены, и город! Что с жителями, они?..

Фриг подняла руку, попросив меня молчать.

— Жителей мы эвакуировали раньше. Остальное – отстроим. Я восстановлюсь. Мои раны не излечить сразу, но у Фэя и Уртики оптимистичные прогнозы.

— Уртика здесь? – удивилась я.

— Нет, но мы восстановили часть функций Серебряной нити. Пока через нее могут обмениваться письмами едва ли пятьдесят пользователей, но к лету мы полностью восстановим функции.

— Анс и Аин, что с ними? Нарро, Сивиз, Сейлан, Лейси? Как они? Что с Альбисом?

— Фрея, – прервала меня Фриг. – Со всеми все хорошо. Близнецы пока застряли в Альбисе, но скоро мы сможем восстановить часть порталов.

Я хотела спросить еще так много вещей. Мне хотелось знать о каждом городе в Республике и за ее пределами. Только бы не думать о себе. Только бы не думать о том, что произошло той ночью. Но Фриг посмотрела на меня и попросила:

— Рассказывай.

Я не хотела говорить. Я хотела закрыться от себя и своей боли. Убежать. Каждое слово жгло меня изнутри.

Но я рассказала ей. От начала и до конца.

Боялась снова разрыдаться, но слез не было. Лишь глухая пустота внутри.

Фриг выслушала, даже что-то ответила мне. Что-то успокаивающее, наверное. Я не запомнила ее слов.