Книга Сердце мира, страница 137 – Рия Альв

«Бесполезным отродьем» и еще множеством разных не слишком приятных слов Зел обычно называл полукровку. Как его зовут на самом деле, я не знал, может, у него и не было имени.

Полукровка, тихо дремавший на противоположном краю повозки, открыл свои темные глаза и уставился на Аврея. Тот, в свою очередь, посмотрел на него с вызовом. Но во взгляде полукровки не отразилось ни единой эмоции. Он в два шага пересек повозку, поднял брата за ворот и сел рядом, подперев его плечом, чтобы не падал.

— Слушай, ты ведь можешь помочь мне, – заговорил Аврей, понизив голос.

Полукровка скосил на него взгляд, означающий что-то вроде: «Да ладно, не может быть».

— Ты можешь снять мое заклинание-блокатор, я расскажу как. Потом я расправлюсь с этими двумя и сниму с тебя печать подчинения. Мы легко спасемся.

Неожиданно было услышать такое от Аврея. Он правда решил отказаться от своей идеи раздобыть сведения о секте?

— Мне плевать, кому служить, тебе или ему. Так что можешь не стараться, – ответил полукровка.

— А по-моему, я все-таки лучше него.

— Эльфы. Люди. Офо. Всех вас одинаково ненавижу.

— За что это? Ты ведь сам наполовину эльф.

— За это и ненавижу.

Аврей нахмурился. Сдаваться он не собирался, попросту не умел.

— Я же сказал, что освобожу тебя. Не хочешь служить эльфам, не служи. У тебя сильный магический талант, я таких мощных маскировочных чар почти не встречал. Запросто сможешь найти работу. За нее даже платить будут.

— Легко тебе говорить, – полукровка зло зыркнул на Аврея, – ты родился проклятым эльфом, наверняка с тебя родители пылинки сдували, а все остальные любовались и восхищались, какое ты идеальное создание. А вот на такого, как я, все смотрят с отвращением.

Аврей растерялся. Я бы на его месте тоже. Потому что, если быть честным, одна мысль о смешении крови эльфов и офо казалась мне довольно мерзкой.

Аврей собирался еще что-то сказать, он бы наверняка смог переубедить полукровку, если бы у него было достаточно времени. Но времени не осталось. Повозка остановилась, и за поднявшимся пологом мы увидели черные развалины того, что когда-то было храмом Дейфрита.

— Вылезай, крысеныш, – сказал Зел. – Ан Треас ждет.

* * *

Если бы тогда я знал, как долго не увижу солнца, то радовался, даже наблюдая его сквозь мутное марево надвигающейся песчаной бури. Я впитал бы в себя его серый свет за те пару минут, что мы шли от телеги до лестницы, ведущей вниз.

Проход, похожий на змеиную пасть, раскрылся, и чудовище проглотило нас. Мы спускались по лестнице так долго, словно собирались достичь дна океана, самой черной его глубины. Но мне начинало казаться, что в Пустыне и вовсе не было дна. За лестницей потянулись коридоры, сеть десятков развилок и поворотов, словно каждый переход был линией в узоре магического плетения. И с каждым таким поворотом, с каждой новой печатью, запирающей путь назад, у меня оставалось все меньше надежды однажды покинуть царство Третьей.

Я не думал, что увижусь с ней. Ан Треас всегда была скрытной, неуловимой, почти не существующей. Даже родители встречались только с ее тенями. Пока мы шли по туннелям, тянущимся под пустыней, сквозь их вязкую серую темноту, я думал, что нас ни за что не поведут к ней самой. Слишком много чести. Поэтому, увидев посреди большого круглого зала тонкую фигуру в сером, я не понял, кто она. Не понял, но почувствовал. Память о боли, причиненной тьмой разлома, снова вернулась ко мне.