Книга Сердце мира, страница 100 – Рия Альв

— Дей, – позвала Фрея. – Говори со мной.

— Ты же ко мне пришла, вот ты и говори. – Я улыбнулся, небрежно повел плечом.

— Хорошо, я скажу, – согласилась она, и почему-то это прозвучало немного угрожающе, – скажу, что в убийстве как таковом нет ничего хорошего, и, наверно, всегда есть способ сделать так, чтобы вообще никто не погиб. Но стремясь сделать идеально, чаще всего терпишь самый ужасающий провал. Иногда нам приходится выбирать и идти на крайние меры, потому что иначе можно потерять все.

— Ты когда-нибудь кого-нибудь убивала?

Фрея придвинулась ближе. Я обнял ее за плечи.

— Однажды. В Альбисе. В тот день, когда случился взрыв на рынке и Фриг пропала. Меня тогда отрезало ото всех, и я долго бродила по развалинам. Случайно наткнулась на офо, как выяснилось позже, одного из причастных ко взрыву. Мы были почти ровесниками, но он был крупнее меня и саблей своей владел хорошо. Явно сражался дольше, чем я. Хотелось бы просто обезвредить его и оставить там, но… – Фрея прервалась, поежилась, растирая плечи, будто замерзла. – Это так странно, но для того, чтобы обезвредить кого-то, не убивая, требуется б́ольшее мастерство, чем для убийства. Мне мастерства не хватило. Потом я долго винила себя за это и считала, что теперь я недостойна меча, раз в один день и Фриг не уберегла, и пошла на убийство.

— Ты защищалась, – возразил я, – он бы точно убил тебя, а до тебя он устроил взрыв, в котором многие погибли и пострадали.

— Может, этот офо действительно ненавидел всех нас, потому что был жесток сам по себе. Может, ему просто внушили эту ненависть, не научили ничему кроме. Я не готова судить. Если бы я могла его не убивать, я бы не стала. Заключение преступника всегда предпочтительнее, чем казнь. Но у меня не вышло, вопреки моему желанию. Поэтому я не виню себя.

— Да я вроде как и не чувствую вины. – Я снова попробовал прощупать свои эмоции, осторожно, как трогают лед, только-только схвативший реку. – Я вроде как вообще ничего не чувствую.

Это чертово «вроде как» будто въелось мне в мысли и навязчиво влезало в каждую фразу.

Я вспомнил отражение моих собственных глаз в меркнущих глазах Агаси. Биение сердца, затухающего под пальцами. Чужую руку, оцарапавшую мне щеку.

Картинки вызывали во мне некое чувство, которому я просто не мог дать названия. Не раскаяние, не отторжение и не страх. Скорее уж… непонимание, как я вообще мог сделать что-то подобное? Все это было странно почти до сюрреалистичности. Ведь одна мысль о том, чтобы отнять чью-то жизнь, всегда приводила меня в ужас. И сейчас мне, кажется, тоже становилось страшно.

— Если бы ты ничего не чувствовал, то улыбался и болтал бы без умолку, – сказала Фрея, прервав мои мысли, – а так логика говорит, что твои действия были оправданны, а вот порядочность уверена, что был какой-то другой выход. Это как две волны – они набегают друг на друга и гасят. Внутри тебя шторм, Дей. А ты в самом его сердце, вот тебе и кажется, что ничего не происходит.

Она посмотрела на меня, и я различил в изумрудно-зеленых глазах грусть, глубокую, как океан. Отражение ее собственного шторма.

— Я бы очень хотела взять всю подобную работу на себя, но я понимаю, что одной мне не справиться. Поэтому я рада, что все закончилось, как закончилось, и я не потеряла тебя.