Книга Компас и клинок, страница 89 – Рейчел Гринлоу

Тяжело вздохнув, я подхватываю с пола узкие вечерние туфельки, убранные мелким жемчугом, и нижнее белье под платье. Все выстиранное, и мне приходит в голову, что вещи, наверное, краденые. Скорее всего. Тут в дверь стучат кулаком, и по чьему-то приглушенному ворчанию я понимаю, что лучше поторопиться.

Я переодеваюсь, и с каждым движением желудок все больше урчит. Все это время я почти совсем не ела. Мне давали только воду и пару зачерствелых корок хлеба. Реншоу, видимо, нарочно морит меня голодом. Дожидается, когда я сломаюсь и помогу ей с этой чертовой картой.

Только я кое-как влезаю в эти нелепые туфельки, дверь открывается, и в комнату заходят двое головорезов Реншоу. Один худощавый, с презрительной ухмылкой и реденькими волосами с проседью; а второй в плечах такой широкий, что едва проходит в дверь. Над бледно-серыми глазами нависает бровь, сужая их до крошечных щелочек. Именно ему Реншоу приказывала перерезать мне горло. Я сглатываю и стараюсь не выдать свой страх, когда он больно хватает меня за руку и снова тащит по коридору в каюту к Реншоу.

Встречают меня музыкой: шарманка на столе выводит тоненькие, писклявые трели. И комнату наполняют играющие на повторе дребезжащие звуки. Я быстро осматриваюсь и замечаю накрытый стол, отполированные столовые приборы и свечи. Накрыто тут на пятерых, но я пока почему-то одна.

— Я решила, почему бы не устроить небольшой званый ужин, – заходя в каюту, говорит Реншоу.

Я резко оборачиваюсь и вижу на ее губах подобие улыбки, самую малость не дотягивающей до усмешки. Капитан смахивает с безупречно черного бархатного пиджака невидимую ворсинку и садится во главе стола.

Худощавый сбоку подступается к Реншоу и подает ей на ревизию бутылку вина. Та кивает, и он наливает ей в кубок. Откинувшись на спинку кресла, капитан беспечно крутит его в руке, и в пламени свечей вино поблескивает, словно кровь. Она как будто пытается выбить меня из колеи. Будто простукивает пальцами края, скребется, ищет слабое место, куда бы вбить гвоздь, сломить меня и выведать все, что ей нужно.

— Мы кого-то ждем? – спрашиваю я, стараясь сохранить невозмутимый тон.

Реншоу отпивает из кубка и, утирая губы тыльной стороной ладони, усмехается.

— Присаживайся, пей. Они скоро будут.

Второй громила, который выволок меня из кладовки, силой усаживает меня на стул. В его цепкой хватке вся кожа пульсирует от боли, но вида я не подаю.

Капитан щелкает пальцами, и в мой кубок наливают того же вина. Его переливчатый блеск напоминает мне кровоточившую в воде рану Сета. Я вспоминаю, как лицо его стало бледнее луны и жизненные силы покидали его на глазах. Интересно, он предал свою команду или они были заодно? И где они сейчас?

А еще интересно, зачем я его вообще тогда спасала.

— Пей.

Я сжимаю губы и отказываюсь ей подчиняться. Реншоу раздраженно вздыхает и делает своим людям знак рукой. Я замираю в ожидании, что меня опять схватят. Задумываюсь, может, сделать маленький глоток, но тут дверь с щелчком открывается, и в каюту входят трое гостей.

Первой я замечаю Перл. Взгляд у нее пустой, а нижняя губа припухла, и на щеке виднеется синяк. Она до сих в синей тунике, бриджах и сапогах, точь-в-точь как в нашу последнюю встречу. Не поднимая глаз, она садится на соседний стул; я чувствую прикосновение ее руки под столом и за этот краткий миг все понимаю. Она на моей стороне. И нас обеих предали.