Книга Компас и клинок, страница 5 – Рейчел Гринлоу

— Все так же думаю о ней… – произносит он еле слышно.

Я киваю и отворачиваюсь. Отца я горячо люблю; мы столько лет живем душа в душу. Но его горе мне дается тяжелее, чем свое. По крайней мере, сегодня.

— До рассвета всего пара часов! – говорит Брин, обращаясь ко всем. – Может, на тележки все погрузим? Увезем, пока дозорные не пронюхали.

Мы киваем и делимся на группы. Сбоку ко мне подходит Агнес, отжимающая волосы. Она улыбается, поблескивая в темноте жемчужно-перламутровыми зубами, и в ее зеленых глазах я улавливаю отблеск облегчения, что все наконец-то закончилось. Мы в безопасности. Улыбаюсь в ответ, радуясь, что она не пострадала. Агнес на год старше меня, но по росту и телосложению мы с ней почти один в один. Ее кожа, как и у меня, отражает бледное сияние луны, а летом смуглеет. Зато волосы у нее цвета пламенного солнца, уплывающего за горизонт, тогда как у меня они цвета пшеницы. Хотя это мне следовало уродиться с волосами цвета пламени. А ей – с мягким льняным цветом полей.

— Выжившие? – проносится по пляжу клич, и кто-то подходит к нам с висящим в руке фонарем.

Стоящий возле меня Брин роняет голову и тяжело вздыхает:

— Не сегодня.

В наши ряды закрадывается безмолвная тоска. Все мы на миг умолкаем и смотрим на море.

Говорят, что мы бессердечные, целенаправленно убиваем и грабим, но ведь если не набить желудок, наша жизнь так скоро оборвется. Наша, и наших земляков, и детей. Я бы и рада жить иначе, но реальность жестока, и зимы тут долгие и суровые. Рыбачить тяжело, а торговать и того тяжелее. Выживаем мы только тем, что успеваем утащить с торговых кораблей, выходящих из портов самого крупного острова Арнхема к материковым берегам Лицины. Хотела бы я, чтобы выбор не стоял между ими и нами.

А еще хотела бы – больше всего на свете – спасти того парня с корабля.

Мы с Агнес загружаем первую тележку. Груз в морской воде набух и потяжелел, а по углам ящиков уже собрались водоросли. Самые прилипчивые я сдираю и закидываю ящик через бортик тележки. Рядом стоит старуха Джони и наблюдает за нами, пожевывая губами мундштук своей глиняной трубки. Хоть она и не курит, трубка всегда при ней. Плечи обрамляют змеевидные плети волос, скрывающие за собой ее лицо.

— Надеюсь, оно того стоило, – запыхавшись, ворчит Агнес, помогая мне с очередным ящиком.

Нас обеих колотит, руки и ноги двигаются судорожными рывками, а дрожь пробирает до костей. В море было не холодно, но буря слишком разошлась, чтобы улизнуть обратно, под волны, в тепло под стать жару крови.

— Помнишь прошлый улов?

Я киваю. Это были бочки засоленных сардин, целая сотня. Хватило, чтобы прокормиться всего пару месяцев, да и дозор на нас всерьез ополчился. Нас допрашивали, по пятам ходили, раздавали плакаты о розыске. Которые мы сжигали у них за спиной. Срывали и пускали на растопку.

Дозорным невдомек, каково это. Им не приходится страдать от голода или пережидать холодные зимы в продуваемых ветрами хибарах. Зато они не прочь брать взятки, эти парни с главного острова, в своих алых кителях, раздающие судебные предписания и указы об аресте, – в их руках сосредоточена власть. Загребают все, что только можно. И поэтому в моих глазах они гораздо опаснее моря. Им нравится похищать людей по ночам и вздергивать их на виселицах.