Книга Компас и клинок, страница 126 – Рейчел Гринлоу

Но тут его губы кривит оскал – воплощение победного высокомерия, и я понимаю, что, видимо, ошибалась. Он с самого начала только этого и добивался. Власти надо мной и, через меня, над картой. Больше нет причин держать меня рядом. У меня вдруг возникает чувство, будто я совершила ужасную ошибку, но что еще мне оставалось?

Он отпускает мое запястье, и я прижимаю руку к груди, отяжелевшую от стылой боли. Болит значительно сильнее, чем от метки, оставленной им на корабле Реншоу. Словно эта метка древнее, и холод от нее пробирает до самых костей. Как будто чернила проникли до самого костного мозга, и впрямь связав нас неразрывной клятвой. Прошлая метка приобрела форму компаса. Символа дома Тресильенов.

Его дома.

— Рад иметь с тобой дела, милая моя, как и всегда, – говорит он и отступает назад, уже наполовину укутанный в тени.

— Погоди! – торопливо окликаю его я. – А как же план? Когда ты их освободишь?

— Когда улучу подходящий момент. Со временем ты поймешь, что обещания свои я всегда исполняю. Будь начеку. И не забудь клинок. Жду не дождусь с тобой поработать.

Я плетусь назад, по улицам Пенскало, и на сердце по-прежнему лежит тяжелый груз. У меня не было выбора, твержу я себе. Кроме как заключить сделку с Элайджей. Я думаю о людях, с кем мне придется расстаться. Об Агнес, Кае, об отце и Брине.

И о Сете.

Я на мгновение закрываю глаза, представляя себе его, вспоминая, как он целовал меня в темноте. Сглотнув, ощущаю горечь на языке и обхватываю себя руками. Его мне тоже придется покинуть, хоть между нами наконец что-то зародилось.

— Лучше так, чем к дозорным, – тихо шепчу я.

Хотя, возможно, не намного лучше. А может, и ничем не лучше.

Тут сзади раздаются шаги, и только я оборачиваюсь, как к горлу мне приставляют нож. Затаив дыхание, я замираю на месте, и незнакомец откидывает глубокий капюшон. Перед глазами предстают знакомые черты, хмурый взгляд. И веснушки, которые я целовала во тьме.

— Сет. – Я с облегчением вздыхаю, беру его за руку, отвожу клинок в сторону. И мягко улыбаюсь.

Но не вижу в его взгляде того же тепла.

— Ты меня напугал.

— Поздновато для прогулок, Мира, – заговаривает он, и в его тоне слышится нотка подозрения. – И волосы мокрые.

Я отшатываюсь и гадаю, что же случилось. Почему связавшие нас прошлой ночью чары внезапно развеялись? Я закусываю губу, борясь с желанием спросить, что случилось. С чего такая резкая перемена, внезапная холодность. Но взгляд у него каменный, непреклонный. Я шагаю дальше, куда шла, и он старается не отставать.

— Надо было побыть у моря. Подумать.

Внезапно он хватает меня за запястье и разворачивает руку нежной кожей вверх. В лунном сиянии очертания символа сделки с Элайджей горят, как раскаленные угольки. Сет, выругавшись, отпускает мою руку и поворачивается спиной.

— У меня не было выбора, – говорю я, натягивая на запястье рукав. – Что мне еще оставалось?

— Могла бы прийти ко мне! – рычит в ответ Сет и, резко обернувшись, хватает меня за плечи.

Сердце сжимается в груди, в изумлении от его внезапного приступа ярости.

— После вчерашней ночи, после всего, о чем мы говорили…

Я отталкиваю его.

— Ты же ничего не предлагал. Никаких вариантов.

— Чтобы спасти твоего отца? Это невозможно, Мира, раз капитан хочет его смерти. – Сет переводит дыхание и мотает головой. – Что бы тебе ни наобещал лорд Тресильен, он ничего не добьется. Не выйдет. Твой отец неизбежно погибнет.