Книга Тень и прилив, страница 72 – Рейчел Гринлоу

Он настороженно смотрит на меня и кивает:

— Да.

Я со вздохом кладу ключ в карман. После предательств Сета тайна Элайджи вызывает раздражение. Понятно, почему он сомневался, стоит ли мне идти к сиренам, – он ведь понимал, что они мне расскажут. Впрочем, он не остановил меня. Предоставил корабль и команду, которые доставили меня к погосту. И я заключила с ним сделку, зная, что наши конечные цели совпадают, но предполагая, что он не открылся мне полностью. Я могла бы обвинить его, расценив это как предательство доверия. Но я слишком высоко ценю союз с ним и понимаю отчаянное желание узнать кто ты, где твое место. Понимаю, почему он скрывал это от меня. Возможно, я поступила бы так же.

— Мы с тобой похожи больше, чем я могла себе представить, Элайджа Тресильен.

Он пожимает плечами, и уголки его губ приподнимаются в слабой улыбке.

— Зови меня Эли, Мира. Теперь между нами нет секретов.

— Эли… – Я катаю имя на языке, и злость, не оставлявшая меня всю дорогу от кладбища сирен, улетучивается.

Понимание того, что ищет Эли, приносит облегчение. Он больше не какой-то там привилегированный юный лорд, он цельный реальный человек. Такой же, как я. Я не доверяю людям, утверждающим, что ими движет исключительно бескорыстие, не доверяю благодетелям, желающим спасти мир. Но Элайджа? У него личные мотивы. В них есть смысл. А значит, он человек.

— Ладно. А теперь расскажи мне все, что ты знаешь о ведьмах.

Мы покидаем лавку и извилистым путем идем через город к пляжу с белым песком и ракушками-жемчужницами. Садимся на солнцепеке, и он рассказывает мне о ковене Септерн, о том, что его мать умерла вскоре после его рождения, а его тетя, глава ковена, настаивает на том, что защищает его, привязав к себе. Что это именно то, чего бы хотела ее сестра.

— Но вы с Каденом выросли здесь, без нее и без твоей мамы. – Я качаю головой. – Как это защищает тебя?

— Ей никогда не нравился мой отец, она не доверяла ему. Так что теперь она не хочет рассказывать мне ни о нем, ни о том, откуда взялась моя магия. Но… – Эли нагибается, подбирает ракушку, – …я уверен, что все это есть в шкатулке. А пока мы можем спросить ее, есть ли способ привязать карту к тебе, чтобы та приносила пользу. И мы оба получим то, чего хотим.

— Ты имеешь в виду – чтобы приносила пользу я.

— Чтобы ты стала тем оружием, которое нам нужно. Чтобы все мы знали, не устроили ли нам засаду. И чтобы Эмме не проходилось держать пергамент под замком.

Хмурясь, подставляю лицо солнцу.

— Я не могу спрашивать главу ковена о своих способностях, даже если мама открылась ведьме или если она вела собственные исследования. Слишком рискованно. Сирены не доверяют ей.

И я рассказываю Эли о том, что умела моя мама, и о том, что она не контролировала свои способности. Рассказываю, что произошло там, на кладбище сирен.

— Тогда мы обратимся к тому в ковене, кому можно довериться. – Эли небрежным взмахом руки отправляет ракушку в воду. – К сестре Кадена. Моей кузине Лори.

Через два дня приходит записка с согласием и приглашением Эли и меня в Хайборн, в ковен Септерн. Эли созывает всех нас. Джоби входит в кухню следом за Мирриам, сжимает мое плечо и разваливается в ближайшем к очагу кресле, где обычно сидит со своей штопкой Эмма: жилистый, просоленный, загорелый после работы на палубе и похода с Мирриам за грузом.