Книга Тень и прилив, страница 150 – Рейчел Гринлоу

«Inferna».

Вот на что похож конец света. Небо, земля, воздух – все огонь.

Вот что значит – гореть.

И вот, когда я уже уверена, что я ничто, что моя личность стерта, истреблена полностью, все прекращается. Открываю глаза – и тут же сворачиваюсь клубком, прячась от тусклого света лампы.

— Ты очнулась, – произносит голос, мальчишеский голос. Прохладные пальцы ложатся на мой лоб, к губам кто-то подносит стакан. – Пей. Это вода, она поможет.

Я пью, глотаю жадно, вода струится по пересохшему горлу. Такое ощущение, что весь рот в волдырях, словно обожжен изнутри, но когда я, моргая, смотрю сначала на мальчика, потом окидываю взглядом себя, то убеждаюсь, что я невредима – и ничуть не изменилась. На мне все та же одежда, что и во время штурма Пенскало, одежда, которую я носила, когда… когда…

Отталкиваю стакан. Немного воды выплескивается, течет по стенкам.

— Где я?

Мальчишка медлит, потом отступает на несколько шагов, присаживается на корточки, и я замечаю наконец, что меня окружает: вижу беленые стены, узкую кровать, на которой лежу, свернувшись, графин с водой на столе. И все.

— Где я? – повторяю я, кашляя.

— В Хайборне. Нас привезли в Хайборн. Я Келл. Меня схватили, когда увидели, что я умею делать. Я с Дальних островов. Я не высовывался, сидел тихо, как мне говорила охотник… Бриэлль. Но меня все равно нашли и доставили сюда.

Хмурюсь, пытаясь разобраться, найти смысл. Ведьмы, Хайборн… и тут я понимаю, что это значит.

— Нет!

Сползаю с кровати. Перед глазами все плывет и качается, но я добираюсь до маленького оконца. Сердце в груди трепещет. Далеко внизу – двор. Высокие стены. И дозор. Патрульные в алых куртках, с винтовками за плечами.

— Правящий совет предает нас суду. Мы – их чемпионы против соперников с континента. – Келл сглатывает. – Испытания начнутся через три дня.

Эпилог

Она качается на волнах беспамятства. Дребезжащий яд струится по венам. Порой раздается рев – то ли водопада, то ли моря. Но в основном царит тишина. Мучительная, бесконечная тишина. Она не может пошевелиться, она едва дышит, но каким-то образом еще цепляется за жизнь. Магия сочится из нее, она слабеет. И вдруг слышит голос, и голос этот – мостик, выводящий из этого холодного усталого мира к знакомому добру и теплу.

Бриэлль.

Она слышит Бриэлль, и хватается за эту ниточку, и следует по ней, пока не пробуждается.

— Лори? Ты отправишься с Эли. Он поможет тебе. Лори? – Это голос Кадена.

— Все в порядке, я слышу тебя, не нужно кричать, – бормочет она, сжимая большую, покрытую шрамами руку брата.

Он тоже стискивает ее ладонь. Дважды, совсем как тогда, когда они были маленькими, и он являлся в ковен на один из семейных ужинов, и они отправлялись в обнесенный стеной городской сад, полный дикой зелени и запаха перегноя, и один драгоценный день она была свободна. Она улыбается, пытаясь открыть глаза, желая спросить, действительно ли Бриэлль рядом или ей только показалось…

— Она может стоять? – спрашивает Эли. – Она вообще двигается?

— Она ненадолго приходит в себя, потом опять засыпает, – в голосе Кадена звучит неприкрытое беспокойство. – Ты уверен? Что, если ты не найдешь его или заблудишься не в том мире?

— У нас нет выбора, – мягко отвечает Эли. – Попрощайся пока, Каден. Я понесу ее.