Книга Тень и прилив, страница 105 – Рейчел Гринлоу

— Лори, очнись, – осторожно тормошит она ее. – Ты должна справиться, ты не можешь перегореть…

Веки Лори распахиваются. Глаза ее – по-прежнему сверкающий оникс.

— Никому не позволено причинять тебе боль. Никому не позволено причинять боль тем, кого я люблю.

Бриэлль всхлипывает, а Лори вновь закрывает глаза. Бриэлль поднимает сестру, укладывает на кровать, убирает упавшие на лицо волосы. Теперь она понимает, что давало Лори силу, что позволило ей черпать из самых глубин колодца. Фурия сделала ошибку, когда, обойдя защиту, вторглась в разум Бриэлль. Это и стало для Лори поводом для борьбы.

— Я бы тоже сделала это, чтобы спасти тебя.

Лори Тресильен – ведьма, воровка, выжившая – совершенно беспомощна. Она истощена до предела. И пока Лори пребывает в забытьи (и можно только надеяться, что она из него выйдет), Бриэлль думает о семье Тресильен: о матери, готовой изгнать собственную дочь из своего ковена; о кузене, который подбил Лори на воровство и ложь; о брате, оставившем сестру на произвол судьбы. О людях, которым Лори была так предана, но которые использовали ее и бросили, словно она ничего для них не значит. И Бриэлль наполняет холодный неизбывный гнев. И уверенность. Уверенность в том, что эти люди недостойны Лори.

Она наклоняется к девушке и яростно шепчет:

— Отдыхай, сестра. Я отомщу за тебя.

Теперь, когда карта стала частью меня, я все больше и больше времени провожу в море, исследуя сокрытые от людей водные пути. Танит внимательно изучает книгу, вчитывается в каждое предложение. Книга написана на языке, расшифровать который не может никто из нас. Это язык сирен, древний, как сам мир, я и не знаю его. Он не был частью тех знаний, что я впитала вместе с картой. И я совсем не уверена, стоит ли передавать томик сиренам, чтобы они помогли разобраться. Куда надежнее хранить книгу в библиотеке Эннора, где Танит с удовольствием разгадывает ее секреты.

С тех пор как мы украли амулет и книгу, от Лори ничего не слышно. Единственным «сообщением» из ковена Септерн стало заклятье, намеревавшееся уничтожить Эмму и охрану Эннора. Эмма все еще слаба, подобна обтрепанной истончившейся нити, но под присмотром Танит она медленно возвращается к жизни. Джоби проявил себя настоящим знатоком кухни: он печет хлеб, покупает на рынке мясо и сыр, накрывает на стол и обязательно относит любое приготовленное блюдо в библиотеку. И мы знаем, что дело не только в заботе об Эмме. Это предлог, чтобы повидаться с Танит.

Каден все время тренируется. Утренние тренировки превратились в тренировки-дни-напролет, а всегдашнюю жизнерадостность Кадена сменила угрюмость. Сначала я думала, это пройдет. Но осознание, какой злобной оказалась ведьма, давшая ему жизнь – настолько, что она собиралась лишить его всякой защиты, – омрачило его дух, и теперь в Кадене угольком тлеет неугасимая ярость.

— Он спалил бы ковен дотла, если бы Лори не нужен был тот дом, – говорит Мирриам однажды утром, наблюдая, как Каден сражается с Эли.

Скрестив на груди руки, я прислоняюсь к стене.

— Когда он будет готов, я сама чиркну спичкой.

— Мы бы все чиркнули. Тем более что теперь мы не привязаны к ковену, и Эли может обращаться за припасами для своих аптекарей к кому сам пожелает.

В этот момент Эли поворачивается к нам, и меня пробирает дрожь. Нет, это трепет. Он идет к нам – тяжело дыша, раскрасневшийся после тренировки, волосы взъерошены, глаза блестят. У меня перехватывает дыхание, и приходится это скрывать, ловя брошенный им мне учебный клинок.