Книга Первая земля, страница 142 – Ками Мёрдок Дженсен

— Истиной? – Он уставился на камень. – Но это же невозможно. Это всего лишь концепция.

— Верно. Так же, как и знание, но именно в нем заключен особый дар Домината. Благодаря ему я и начала осознавать свою силу.

— Доминат – дракон. Их магия действует иначе, чем наша.

— Модин рассказывала мне о существовании провидцев. Время и видение будущего – тоже всего лишь абстрактные понятия. И все же, только подумай: я не способна лгать, а когда говорю правду, то она обладает вполне очевидной и осязаемой силой.

— Тогда в бункере ты воспользовалась телепатией, чтобы вложить истину в наши сознания, – задумчиво произнес Темнон.

— Но ведь ты воздействовала на иллюзии Вай на физическом уровне, – возразила Неманчия. – Как концептуальная сила может обладать физическими свойствами?

До меня вдруг дошло, почему меня преследовало солнце. Мой дар был во мне с самого детства. Магия неотступно сопровождала меня, отчаянно желая быть использованной.

— Истина – это свет, – пояснила я.

— Вот почему ты вся светишься, – улыбнулся мне Темнон, склонившись к моему лицу.

Мне показалось, что он снова собрался поцеловать меня.

— Что значит «светишься»? – спросила я, главным образом чтобы отвлечь его.

Больше никаких поцелуев, пока я не разберусь в нашем любовном треугольнике.

— Он прав, – подтвердила Неманчия. – У тебя совершенно очаровательное сияние.

Темнон преобразовал камень в простое ручное зеркальце, и я тут же загородилась от него обеими руками, памятуя о том, как невыносимо мне было видеть собственное отражение. Но принцесса обхватила мои ладони и с мягкой настойчивостью подвела их к ручке зеркала. Поколебавшись, я все же взялась за нее и внимательно вгляделась в свое лицо, пытаясь понять, изменилось ли оно.

Мои шрамы все еще были на своих местах, но больше не были красными и бросающимися в глаза. На них проступил мягкий серебристый узор, сиявший чистым, белым светом, благодаря чему мои большие темные глаза стали более заметными, а также выделилась красивая линия челюсти и высокие скулы. Даже мои короткие волосы выглядели шелковистыми и блестящими. Безусловно, я не была такой же красавицей, как Неманчия, но и не была уродиной. Мое лицо, волосы и даже выражение безмятежности в глазах были именно такими, какими и должны были быть. Мне впервые в жизни понравились мои шрамы: они были символом не только магии, но и любви отца.

— Ты медленно и неотвратимо менялась в течение последних нескольких дней, – заметил Темнон.

— Но в логове Домината… – начала я.

— Пфф, – отмахнулся Тем. – Доминат обожает играть с разумом. Не представляю, какой ты увидела саму себя, но для меня всегда была преисполнена светом.

На моих щеках вспыхнул розовый румянец. Отчасти из-за его комплимента, а еще из-за того, что Тем не отпускал мою руку.

Внезапно на нас хлынул резкий воздушный поток, возвестивший о прибытии Домината. Он пролетел над нами, сделав круг и с ревом извергая в небо огненный заряд. После чего приземлился, сотрясая землю и опустив голову.

Король Одрик спрыгнул с его спины и бросился к своей дочери.

— Неманчия! – Рассмеявшись от облегчения, он подхватил ее на руки и закружил, словно ей было шесть лет. – О, моя девочка, я уже и не надеялся, что снова буду держать тебя на руках! – Он опустил ее на землю и погладил по лицу. – Ты не ранена? Вай повержена?