Книга Идеальный мир для оценщика, страница 86 – Олег Сапфир, Натан Раух

Собственно, так и вышло. Пожар получился серьезный, и минут десять все вокруг башни полыхало так, что жар чувствовался даже на втором этаже, куда я на всякий случай поднялся. Горящие кусты, те, что рвались к башне, проходили метр-два и замирали: огонь делал свое дело быстро, превращая ветви в пепел, а корни-лапы подгибались, и живые растения застывали неподвижно.

Когда все стихло, я снова выглянул в окно. Вместо колючей стены вокруг башни чернело выжженное пятно.

Если оценка не может ничего сказать, вероятно, там есть сюрпризы и нужно быть осторожней.

В увесистых сумках зомбей, к моему великому сожалению, не было ничего интересного.

Я снова возвращаюсь к ручке.

У меня есть ручка чертова ручка высшего ранга. И есть чертова дверь без ручки. Казалось бы — совмести одно с другим. Но как?

Достаю ручку, верчу, оглядываю в пятнадцатый, наверное, раз.

— Ну и что мне с тобой делать?

Прикладываю к двери. И ничего. Стук металла о металл, и все. Другим концом прикладываю — и тоже ничего. Ни щелчка, ни вспышки, даже отверстие в железе не появилось.

Вот мне почему-то казалось — раз ручка высшего ранга, она должна сама устанавливаться. Активировал, выдал желание и готово. В идеале, конечно, открылся бы портал, оттуда бы выбежало шестнадцать бородатых гномов с инструментами и молча занялись монтажом. Хотя мне было бы без разницы, даже если бы вылезла бригада мужиков в оранжевых жилетках, говорящих по-русски с серьезным акцентом. Да пусть хоть зеленые человечки вылезают, с другой планеты. Главное — установить эту ручку так, чтобы в башню не могли влезть мимопроходящие зомби.

— Работай, — говорю ручке.

Не-а.

— Откройся. Закройся. Open. Closed. Öffnen. Ouvrir. Aprire. — Я пробовал на всех известных мне языках.

Ничего.

— Установись. Абракадабра. Саловим-махолим, рахат лукум.

Ноль. Полный и абсолютный.

Сажусь на ступени снаружи у двери, кладу ручку на колено. Сижу с ней долго, наверное до самого вечера, попутно закусывая яблоками, — прикладываю штуковину к двери так и эдак, пробую разные слова, пытаюсь сосредоточиться и мысленно пожелать. Фигушки. Ручка ведет себя как кусок красивого металла, и ничего больше.

Единственное, чему я рад, — снаружи больше не тянет дымом.

Ладно. Раз грубая сила и заклинания не работают, будем действовать по-старому, так, как я привык в прежней жизни.

В прежнем мире, когда мне приносили на оценку непонятный предмет, я не ждал, что он сам расскажет о себе, а садился и изучал часами и даже сутками. Крутил, рассматривал, искал следы обработки, сравнивал с аналогами, лез в справочники (с интернетом, кстати, проще стало). А здесь что? Навык «Оценка» меня расслабил. Посмотрел на предмет, и готово — система выдала карточку, а я и доволен. Вообще это на меня не похоже.

Я задумался, сидя на ступенях.

Снова в голову полезли воспоминания.

Когда я уже перебрался из подвала в помещение ближе к центру, ко мне явился серьезный пожилой мужчина в коричневом костюме в полосочку и в дурацком пенсне. Нелепый аксессуар делал мужика похожим на карикатурное изображение капиталиста с советских плакатов времен Октябрьской революции. Только сигары в уголке рта не хватало.

Этот «капиталист» принес на оценку древнего золотого идола. Как его уверяли, времен испанского завоевания Америки. Назвал имя поставщика, которого я знал лишь по слухам, но вроде он считался надежным, и моя оценка была чистой формальностью, за которую мужчина обещал очень хорошо заплатить.