Книга Идеальный мир для оценщика, страница 83 – Олег Сапфир, Натан Раух

Мне бы топор и лопату, а то все мечом да мечом. Врагам головы снеси, дрова наруби, кусты срежь и яму для трупов выкопай… Он так долго не выдержит.

Надо поискать инструмент поблизости от башни…

А еще меня не покидает мысль, что нужно все-таки перебираться к людям, в город. Но сначала разберемся с насущным.

— Буду мыслить позитивно — башня сейчас надежно защищена, в кустах застряло несколько зомби, которых нужно умертвить повторно и обыскать. А тела найду как убрать, и кусты тоже, — поднимаюсь наверх за мечом, — посмотрим, что за зомби попались. Артефактов много не бывает…

В прежнем моем мире старики очень любили сидеть на солнышке, греть косточки и вспоминать молодость, попутно осуждая прохожих… Потом таких заседателей стало поменьше, а я и вовсе никогда таким не занимался, времени не было, как и желания.

Но вот сейчас приходится.

Солнце бьет прямо в окно башни, и я прикрываю глаза ладонью, щурясь от света. На коленях лежит арбалет. У ног валяется пустой пузырек от лечебного зелья. А за окном, в колючих кустах, все так же торчат зомби и мерзко стонут.

Замечательная картина.

Просто загляденье.

Вот только поверил в себя, в эту чертову систему, в навык оценки… Столько скелетов перебил, зомби завалил, коня мертвого — и того уложил. Казалось бы, в любой нормальной игре я бы уже несколько уровней набил. Магию бы освоил какую-никакую или стал крепче, быстрее. Ну хоть что-нибудь.

Но нет. Ничего. Никакого уровня, никакой системы роста. Только оценка — полезная штука, не спорю, но на этом все. Раз у навыка есть уровень, я надеялся, что и у меня будет. Что в системе крутятся какие-то шестеренки, которые работают и на меня тоже. Но шестеренки, видимо, крутятся вхолостую.

Значит, это не игра.

Ну и плевать, честно говоря. Ну попал серьезный шестидесятилетний мужик в игру — и ладно. Если бы вся эта прокачка помогала выживать, становиться сильнее, заниматься тем, чем хочу, — я бы и слова против не сказал.

А тут бы хоть как-нибудь выжить, потому что даже в девяностые такого дерьма не припомню.

Девяностые, между прочим, это было то еще времечко. По пути от дома до магазина тебя могли ограбить пару раз и для верности приложить по затылку. Группировки плодились как грибы после дождя, и, если ты пытался вести хоть какой-то бизнес — тебя мгновенно брали на заметку. Кто только не тряс: одни вежливо, другие с ножом, третьи просто заявлялись и забирали. Я все это прошел. Где-то терял, где-то выкручивался, где-то приходилось уступать.

Но я ни на кого толком не обижался. Тогда каждый занимался тем, что умел, тем, что выбирал. Вот я выбрал свое — и дожил до шестидесяти. А какой-нибудь Витя Махаон, который обчистил меня на крупную сумму и поставил на счетчик по полному беспределу, погиб в двадцать семь.

Махаон — это кличка. Получил ее Витя за привычку размахивать руками и за любовь к ножу-бабочке. Явился ко мне в полуподвальный офис, предложил конский ценник, поставил на счетчик с ломовыми процентами. Пару лет я исправно платил — почти вся прибыль уходила на это. Ну а что делать? Каждый крутился как мог.

Витя мог только так.

Потом в один день все закончилось.

Для Махаона.

Его джип подорвался на противотанковой мине по дороге в загородный дом. Противотанковая мина штука и бронемашины берет, не говоря уже про простые джипы. Но те, кто это затеял, видимо, решили не рисковать: с четырех сторон стояли с гранатометами, у каждого по два тубуса. В итоге хоронить было нечего. Витин стиль ведения дел не очень понравился другим группировкам. Точней, очень не понравился. Бывает.