Книга Эксклюзив, страница 20 – Наталья Юнина

— Я тебя прикую к батарее, если предпримешь еще одну попытку сбежать. Ты меня поняла? – когда над тобой нависает огромный мужик, думалка, мягко говоря, работает не очень.

— Не надо к батарее. Там обычно пол холодный. А мне еще детей рожать, – ну ладно, подыграю, все равно батареи в доме нет.

— Тогда к кровати.

— Поняла, а вы не могли бы слезть с меня? Как-то давите весом и не только им. И руки хорошо бы мои отпустить, у меня запястья тонкие. Синяки мне не идут.

— Это все, что тебя сейчас тревожит?

— Если честно, меня тревожит, что ваш…хухра, судя по всему, поднялся на мою…мухра.

— И что ты думаешь с этим делать?

— Я ничего. Вы как-нибудь сами, без меня.

— Разбудила меня ты. Ерзаешь и трешься об меня ты. Угадай с трех раз, кто будет решать проблему со стояком? – шепчет, намеренно касаясь губами мочки уха.

— По идее, жилищно-эксплуатационная контора. Но если бы у меня были проблемы со стояком, я бы сначала вызвала сантехника. Побоялась бы, что все затопит.

— Ни сантехника, ни ЖЭКа здесь нема. Так кто будет решать проблему со стояком?

— Ваша рука?

— Твоя.

— Я не умею.

— Сейчас научу, – от страха зажмуриваю глаза и произношу первое, что приходит на ум.

— Если отпустите меня, я вам расскажу правду про рисунок. Клянусь.

Открываю глаза, как только ощущаю, что Федор отпустил мои руки. Он садится на диван, я же принимаюсь застегивать пуговицы на платье.

— Я впервые ночевала у Люси в этом доме. И сказала: «на новом месте приснись жених невесте». Вот вы мне и приснились. Наутро я по памяти вас нарисовала. Поэтому, когда увидела вас в машине…сильно напряглась. Клянусь своей жизнью, все так и было. Но вы не переживайте, мне бандит в качестве суженого уж точно не нужен.

Сказать, что он удивлен – ничего не сказать. Он прикладывает ладонь к своему лбу и начинает его усиленно тереть. Встает с дивана и, схватив со стола ключи от машины, направляется к выходу.

Мои надежды на то, что Федор решил переночевать в машине – не оправдываются. Он возвращается в гостиную уже в джинсах и с аптечкой в руках. До меня только сейчас доходит, что у меня разбиты коленки. Но боли то ли от страха, то ли от стресса не чувствую.

Федор молча садится на диван и начинает обрабатывать мне ссадины. В голове полная неразбериха.

А может, Люся соврала, как и со своими гематомами? Федор мне коленки обрабатывает, а еще недавно замороженную курицу давал, кода я обожгла палец. Вот зачем он это делает, если собрался нас убивать? Нелогично это. А с другой стороны, зачем Люсе врать?

— Чтобы ты там ни думала, тебе со мной, как ни странно, безопаснее. А теперь давай спать.

— Я не хочу. Давайте я пока нарисую портрет знакомого Виктора. Заодно и соседям покажем и спросим был ли он здесь вчера. Давайте?

— Рисуй.

Я начинаю рисовать портрет под внимательным взглядом Федора. Финальные штрихи и вуаля – на меня смотрит знакомый Виктора.

— Ты меня удивляешь все больше и больше. Я был уверен, что это твой очередной звездеж. – удивленно бросает Федор, всматриваясь в рисунок. – И про мой портрет ты, стало быть, тоже не врала, суженая ряженая, без лифчика расхаживающая. У тебя, кстати, снова пуговица расстегнулась, когда ты полезла за карандашом.

— А раньше сказать не могли?! – возмущенно бросаю я, застегивая пуговицу.