Книга Танк Таранович, или Влюблен на всю голову, страница 44 – Наталья Юнина

— Продает? Ну и что? Попросим кого-нибудь выкупить.

— Если бы. Закатки, Петр Васильевич. Она делает закатки. И знаете, кто ей будет помогать резать кабачки и прочее на салаты?

— Ты?

— Нет, вы. Либо все сожгите, либо бросьте все и вернитесь в родные пенаты.

— Видал сосун? — тычу фигой теперь уже Медведеву в нос. — Если бы я каждый раз бросал все, что трудно — спился бы как половина моих детдомовцев и ничего бы не добился.

— Вообще-то вы тоже злоупотребляете.

— Ну не под забором же. Вообще молчи, подвязывай давай эту херню.

— Дедушкина внучка.

— Чего?

— Не херня, а дедушкина внучка, сорт такой. Тут же написано.

— Ебанутые, — махнул рукой и вышел из парника.

Еще через час я подумал, что проще сдохнуть. Кажется, возле этого куста черной смородины меня и похоронят. Удивительно, но уже содержимое бочки, которым мы напрочь провонялись с Медведевым, кажется мне сущим пустяком. Моя поясница плачет горькими слезами, а плечи вообще как будто онемели.

— Может, и вправду сжечь?

— Я пришел к выводу, что не поможет, — уставшим голосом произносит Миша, пододвигая новое ведро. — Потому что ваша неудачно выбранная суженая за всем бдит. Вы в курсе, что она смотрит на нас почти все время?

— Так я сам не буду поджигать. Другим поручим. Ладно, ладно, перетерпим.

Поворачиваюсь к окну и натягиваю улыбку для Василисы.

— Вы слишком сильно улыбаетесь. Мне кажется, зря. Она может понять, что вам это нравится. Завтра еще попросит. Вот увидите.

— Я трубку не возьму.

— Хотя, нет, ваша улыбка больше напоминает сардоническую.

— Это хорошо или плохо?

— Ну как вам сказать… в Древней Греции так называли смех людей, смеющихся в момент своей гибели.

— Так я вроде не смеюсь.

— Ну вы и не в Греции.

— Резонно. Хотя близко к правде, я сейчас сдохну.

— Идите передохните, присядьте на траву. Подумайте о, пока еще теплой, воде в душе.

— А вот нихуяшечки. Там нет воды. Лестница оказалась сломанной и в бочку я воду не залил.

— Ну не беда, тазик и ковш вам в помощь.

— Нам. Ты остаешься ночевать со мной.

— Зачем?! — никогда еще не видел на лице Медведева такого возмущения.

— Потому что мне страшно.

— Ночевать?

— Нет, что утром, возможно, придется снова все поливать. А так у меня есть любимый брат из Дна.

— Из Дно.

— Одно сам знаешь что. Я маленько передохну, сам же предложил. Да и осталось тут совсем немного.

Сажусь на траву и ко мне тут же подбегает Васина собака. Никакого лая и, судя по лыбе до ушей, он в хорошем настроении. Валю его на траву и принимаюсь гладить пушистое пузо. Надо Гришу забрать. Будем вчетвером гулять.

— Не такой уж ты и Гондоша, да, Тоша?

— А ты полил помидоры? — поднимаю взгляд на окно.

Я тебе сейчас этим помидором в глаз на всю оставшуюся силу запулю. Так что будем вместе с фингалами ходить. У тебя под глазом, лапушка, а я с синим носом. Секси пара.

— Да, бельчонок. Осталось чуть-чуть смородины. Решил передохнуть и подышать этим славным воздухом.

Встаю с травы и подхожу к распахнутому окну. Пододвигаю рядом стоящую табуретку и становлюсь на нее.

— Тебе уже лучше? — обвожу взглядом ее наряд. Вот на хрена сейчас надевать шелковый длинный халат? Это что за издевательство? Не может не понимать, что я заебался на этом огороде. Какой тут секс, да еще когда от меня так воняет?