Книга Танк Таранович, или Влюблен на всю голову, страница 42 – Наталья Юнина

— Мне кажется или я слышу в твоем голосе осуждение? Сама же просила правду говорить. Все профессии важны, все профессии нужны, ты не знала о таком?

— Иногда нужно недоговаривать. А почему только они?

— Ну не только они. Были и полупроститутки.

— Это что такое?

— Это те, кто официально так не зовется и с виду приличная баба, а перетрахало ее за бабки чуть меньше мужиков, чем элитных проституток. Разница только в том, что эти выбирают себе мужика с кошельком сами и не отстегивают процент агентству.

— А почему нормальных не было?

— Я не искал себе жену или спутницу, с которой хочу провести остаток дней, — перевожу взгляд на Васю. — Так проще. Но все когда-нибудь меняется. И вот ты здесь, Василиса опасная.

— Очень смешно. Кто ты такой вообще? — приподнимаю брови вверх. — Я про профессию. Работу, — быстро добавляет она. — Точно же какой-то бизнес. Какой? Черт.

— Что?

— Ты и есть владелец проституточных агентств?!

— Нет, я их клиент, — усмехаюсь в голос. — А что касается профессии… да нет у меня ее, без шуток. Я из тех людей, которые могут заниматься чем угодно, главное, чтобы это дело вызывало интерес и приносило деньги.

— Ну и какой у тебя сейчас бизнес?

— Никакого.

— Какой же ты врун.

— Да я тебе впервые все честно говорю. Нет никакого бизнеса, я почти все продал. Живу на проценты от накопленного.

— И много накопленного?

— На жизнь хватит.

— Таких телефонов ни у кого нет. Эта машина стоит наверняка, как хорошая квартира. Да тут, наверное, на сто жизней, как минимум, хватит.

— Или на прекрасную на двоих, — подмигиваю Василисе. — Хотя лучше для четверых. Девчонка у нас будет красивая, вся в тебя. Пацан — в меня.

— Хочется деточек, Петенька?

— До встречи с тобой — не задумывался. Хотя, вру. Я к урологу пошел, чтобы проверить, что у меня там на писькином фронте. Умный человек мне сказал, что надо бы родить дите, чтобы передать ему накопленное.

— Если уже к сорока трем годам от тебя никто не залетел, то, боюсь, на писькином фронте беда, — с таким ехидством добивала Василиса, что мне захотелось ей хорошенько вмазать.

— Вообще-то я дважды папа, биологический. А в целом трижды. Поэтому на писькином фронте у меня точно не полные кранты. Проверим, Василисушка, через пару лет. Нам же хватит потрахаться впрок годик-полтора? А потом, думаю, порадуем твою маман. О, забыл, судя по разговору, еще и бабулян.

— Не порадуем. И где твои дети?

— Примерно там же, где и моя покойная жена.

* * *

Если сначала я был удовлетворен тем, что Вася захлопнулась с виноватым лицом, то очень быстро понял, что сказал я это, в общем-то, зря. Одно дело закрыть ей рот на время, другое — получить полное молчание на весь оставшийся путь. Шаг вперед — два назад. Ну охренеть, как классно. Молоток, Соболев.

— Не надо, я не инвалид. Сама справлюсь, — отхожу в сторону, как только Василиса вместо того, чтобы опереться на протянутую мной руку, одернула ее.

Вот же упрямая. Дикарка. Ну, в принципе, оно и понятно, от чего здесь такие перепады настроения. Как бы тут кто не втирал, а не траханная баба — не счастливая баба. А то, что Василиса давно не траханная — факт, который подтверждает не только поведение Васи, но и ее подружка-прошмандовка.

— Иди домой, — останавливается у калитки и дает ясно понять, что дальше мне вход закрыт. — Уже, конечно, поздно прикладывать лед, но хоть мазь наложи. Гематомы могут быть. И да, спасибо, что помог с оливкой. И за разговор в машине извини. Хотелось тебя уколоть, сама не понимаю зачем.