Книга Проиграем?, страница 11 – Наталья Юнина

— Э-э-э, нет, дорогая. Не надо делать меня хуже, чем я есть. И да, если бы мне хотелось, чтобы ты молчала и была во всем послушной лапочкой, беспрекословно выполняющей все, что я говорю, я бы не заморачивался и вызвал проститутку.

— Так вы ее или их и так вызывали, – видимо, осознав, как «спалилась», Женя моментально меняется в лице. – Я имею в виду…

— О! А я уж начал сомневаться, что это звонила ты и переживал, что незнакомого человека заразой разноглазой назвал. Кстати, вот мы и пришли к тому, с чего надо было начать сей занятный вечер. Тебе не надоело делать вид, что я тебе противен и это ты мне тут делаешь одолжение, принеся свою задницу в мои царские покои? Это глупо, учитывая, что я тебе, как минимум, нравлюсь как мужчина. Кстати, ревнуешь к проститутке?

— У меня нет к вам чувства собственничества, стало быть, и не знакомо чувство ревности. И нет, вы мне не нравитесь. Просто так бывает, когда проводишь много времени с человеком, и, так или иначе, проникаешься им. Думаешь о нем. Тем более, когда этот человек тебе в чем-то помог. Это нормальная реакция, в психологии это как-то зовется. Наверное.

— Ты еще хуже меня, ей-Богу.

— А что так?

— Треснуть тебя охота.

— Треснуть? Может быть, трахнуть?

— И это тоже. Ладно, хватит заговаривать мне зубы. Раздевайся.

Женя определенно что-то хочет сказать, но… не решается. Вместо этого, закрыв глаза, рывком стягивает с себя свитер. А затем также в ход идут и джинсы, правда, при этом она чуть замешкалась. А может, и не «чуть», просто я был настолько увлечен рассматриванием ее лифчика, точнее того, что на нем прикреплено, что остальное как-то померкло. Когда Женя встала, выпрямившись во весь рост, я понял, что мне это не показалось. На черном лифчике и такого же цвета трусах закреплены маленькие белые бумажки.

— Я готова. Можете пройтись по прейскуранту, – громко произносит Женя, перекинув волосы на одну сторону. – А потом уже, исходя из вашего уровня доходов, перейдем к остальному.

Я бы мог сказать, что мне это послышалось, однако, я, в отличие от Жени, – трезв. Встаю с кресла и становлюсь напротив нее. Протягиваю руку к одной из бумажек. Вчитываюсь в написанный каллиграфическим почерком текст и не могу сдержать смеха.

— Левая сиська. Визуальный осмотр: сто тысяч рублей. Пальпация: двести тысяч рублей. Правая сиська, – тянусь ко второй бумажке. – Визуальный осмотр: сто пятьдесят тысяч рублей. Пальпация: двести пятьдесят тысяч, – не знаю, как мне удалось сдержать эмоции, но судя по вполне серьезному голосу, которым я задал следующий вопрос, у меня это получилось. – Почему такая разница?

— У меня правая больше. Отсюда и накинула пятьдесят тысяч.

— Очень интересно. А почему сиська, а не грудь?

— Ну а чего выпендриваться и набивать себе цену? Мы девочки тоже зовем их иногда, как хотим, то есть не литературно – сиськи.

— Спасибо, что сказала, итак, продолжаем. Левый сосок. Пальпация – пятьдесят тысяч, правый – сто. А здесь что? Правый тоже больше?

— Нет. Просто правый мне нравится больше, вот и накинула ему пятьдесят тысяч.

— Ясно. Подожди, осмотр у нас считается всей сиськи вместе с соском? – кивает. – – А пальпация отдельно будет? Если всей пятерней это считается сиська? А если решу сжать сосок это уже идет за отдельную плату?