Книга Проиграем?, страница 9 – Наталья Юнина

— Фу, – брезгливо произносит Женя, поморщив нос. – Несладко.

— Это сухое вино. Оно не может быть сладким.

— Мне не нравится. Но вы налейте еще, – тут же добавляет она.

Забавно, для того, чтобы напоить Женю мне не надо для этого стараться и из кожи вон лезть, она сама с легкостью заливает в себя вино. С одной стороны, меня это радует, ибо разговорить ее после пары бокалов для непьющего человека проще простого. С другой стороны, это раздражает. Это ведь она показывает мне так свою неприязнь ко мне. Со мной только по пьяни?

— Закусывай, – пододвигаю сырную тарелку. – Ты не хочешь ни о чем меня спросить?

— А вы меня?

— Хочу. Но сначала я даю тебе возможность спросить меня о чем хочешь.

— Где вы спрятали труп?

— Это все, что тебя волнует? – отпиваю вино.

— Не только. Больше всего меня волнует тот факт, что вы в курсе того, что я сделала. Так где труп? И как вам удалось все уладить? – наконец, отрывает взгляд от пустого бокала и переводит на меня.

— Труп – далеко, не советую тебе навещать место захоронения. Уладил все с помощью знакомого, достаточно влиятельного дядьки, которой оказался на тот момент рядом со мной.

— Нет, – качает головой и тут же тянется к моему бокалу. И теперь уже допивает мое вино залпом. – Мы так не договаривались.

— Ты о чем?

— Спать с вами, а потом еще с одним влиятельным дядькой за то, что он в курсе того, что я сделала – я не буду. Только вы один. Надо договориться, так сказать, на берегу. А то потом еще окажется, что у влиятельного дядьки с десяток знакомых дядек друзей, с которыми мне тоже надо будет добровольно трахаться, – ухмыльнувшись, произносит Женя.

И так мне захотелось сейчас ей треснуть по лбу, зараза такая. Хуже всего, что злюсь я сейчас на себя. От бессилия. Из-за тото, что где-то там глубоко внутри я понимаю, что в чем-то Женя права. Да, не про Соболева эта история, и Женя передергивает, принимая позицию нападающей, но ведь ее «добровольно» я получил принудительно, как ни крути. Пусть и потешил свое самолюбие тем, что Женя в очередной раз доказала неоспоримую истину про цену.

— Ты меня с кем-то путаешь. Я не люблю ни с кем делиться. Не передергивай. Если ты потревожишь свою память, то вспомнишь, что я всегда был с тобой предельно откровенен, не вешая лапши на уши.

— Да, насчет этого с вами не поспоришь, – задумчиво произносит она. – Меня точно не посадят?

— Точно. Может, еще что-то хочешь спросить?

— Не хочу. Передаю эстафету вам.

— Признаться, ты не выглядишь как человек, который переживает о сделанном, – вновь разливаю вино по бокалам. – Тебе совсем его не жаль?

— Честно? – поднимает на меня взгляд, я же киваю в ответ на ее вопрос. – Не жалко. Я думала, что вскоре настанет отходняк и совесть взыграет новыми красками, но… нет, мне его не жалко. Как сказала бы моя сестра – он плохой. Точнее, она бы так не сказала, потому что не знает какой он был на самом деле. Но она любит делить персонажей на хороших и плохих. Так вот, он плохой. Плохой. Поэтому, нет. Не жаль.

— Ясно.

— Вы даже не спросите почему я это сделала?

— Я не настолько тупой, чтобы не догадаться, почему у трупа расстегнутый ремень и ширинка, прокусанная рука и пробитая ладонь.

— Он меня не того… в смысле, я его убила до. Вообще я могла его не убивать. Точнее не добивать, – задумчиво произносит Женя и вновь тянется к бокалу. – Знаете, я била его голову об пол, когда он уже вырубился. Получается, била целенаправленно, испытывая совершенно не поддающееся логике наслаждение. И, мне кажется, это было не состояние аффекта.