Книга Спорим, влюбишься?, страница 14 – Наталья Юнина

— Это хорошо.

— Что здесь хорошего?

— Когда подрастешь, тогда поймешь.

Терпеть не могу смешивать работу и личную жизнь. И вот сейчас я чувствую себя крайне паршиво из-за то, что повелся на капризы Берсеньевой и привел ее в дом начальника. Об этом вообще никто не должен был знать. Теперь же я чувствую на себе заинтересованные взгляды начальника. Я привык беседовать с ним исключительно о его жизни.

— Что-то хотите спросить, Петр Васильевич?

— Конечно, хочу. Ты, зая моя, что-то себе однозначно роешь.

— Яму?

— Хуже. Сразу могилу. Я тебя не раскопаю, нынче морозы обещают и снова снег. Я не понимаю, почему ты не отдал ее в отцовские руки.

— Жалко стало. Человек не будет просто так прыгать со второго этажа.

— Жалко? Серьезно?

— Да, жалко. Она как ребенок.

— Кстати, о детях и не только. Я тут справочки навел. Ты знаешь, что старший сын Берсеньева умер от лейкоза, средний от несчастного случая, а жену заказали?

— Про среднего сына не знал. Сути это не меняет.

— Ты же понимаешь, что вот эта девчонка…

— Понимаю.

— Так отдай ее ему, пока не поздно.

— Нет. Мне ее жалко.

— Дурак. А вообще она страшненькая, так еще и вонючая.

— Вообще-то она красивая, это все из-за аллергии.

— Так она ребенок или красивая, а, Мишка? – за четыре года тесного общения с этим человеком, я прекрасно его изучил. И вот сейчас открыто попался на его провокацию со «страшненькой». Дурак.

— Одно другому не мешает. И она не вонючая. Просто я ее луком намазал, чтобы зуд унять. Точнее она сама себя мазала.

— Рыцарь, блин. Значит она просто ребенок?

— Да.

— Еще один удочеритель, – закатывает глаза. – Ну и что ты будешь делать с ней дальше?

— Ничего. Аллергия пройдет, и я ее отпущу. Точнее дам ей денег на первое время и отпущу. Может, помогу куда-нибудь поселить.

— Тебя, если что, сжигать, если я труп твой найду или в гробу похоронить?

— Второе. И памятник поставьте, пожалуйста. Ну и фото покрасивее выберете.

— Что-нибудь еще?

— Остальное я в завещании напишу, не буду сразу вас пугать.

— А впрочем, знаешь что, это все даже очень интересненько, – радостно потирает руки.

— У меня к вам еще просьба. Может, у вашей жены есть какая-нибудь ненужная одежда?

— Вся ненужная, колобочек ни во что не влезает. Только выберу я тебе что-нибудь пострашнее, что меня бесит, но на нее налезает. Окей?

— Да мне все равно.

— Ну и договорились.

Лучше бы и не просил, ей-Богу. Теперь и отказаться не получится. Смотрю на этот ворох одежды и тихо охреневаю. Ладно было бы что-то симпатичное, так нет же, реально убожество какое-то отдает. Как вообще можно было это купить?

— Петр Васильевич, мне не нужно столько одежды. Какой-нибудь кофты, одних брюк и куртки будет достаточно. Просто для того, чтобы Маша смогла выйти на улицу. Дальше она сама купит себе нужные вещи.

— Да прям щас. У меня такой шанс выдался – сбагрить это убожество. Леопардовые лосины точно забирай. Меня от них воротит, Василиса в них как будто какая-то торгашка на рынке. Вкусы у беременных, я тебе скажу, отвратительные. Мой тебе совет: не брюхать девочку раньше времени.

— Я и не собирался.

— И шубу эту тоже забирай. Василиса в ней как медведь, выглядит больше тебя. Прям давит на меня своим авторитетом. И эти кофты тоже греби себе.

— И как вы это объясните своей жене?