Книга Безнадежно влип, страница 101 – Наталья Юнина

— Почему?

— Потому что он физически не может этого сделать. Он попал в аварию.

Глава 30

Несмотря на то, что папа выглядит вполне убедительно, и ни один мускул ни дрогнул на его лице, я не верю ему. Такой как он, завтра придумает, что Миша умер, еще и памятник поставит для достоверности. В реале и правда припрячет его за решетку. Ненавижу. Сегодня же уйду отсюда, а если не даст, убью. Возьму нож и реально убью.

— Верни мои цветы. Сейчас, – по слогам произнесла я и развернулась, дабы не дать волю чувствам.

Сама же, как только папа оставил меня одну, ринулась в его кабинет. Еще час назад мне было физически сложно встать. Сейчас же я роюсь в его столе так, словно в меня влили эликсир здоровья. Хватаю подзарядное устройство и поднимаюсь к себе в комнату.

Мне уже совершенно плевать обнаружит ли папа еще один телефон или нет. Горшок с розами стал последней каплей. Как только мобильник включился, на экране тут же стали появляться пропущенные звонки. Последний позавчера. Ну, может, Мише просто надоело звонить. В конце концов, он тоже мог обидеться. Рука, как только я нажимаю на вызов, начинает трястись, словно у меня какая-то болезнь.

— Привет, – что за ерунда?! Это не Мишин голос.

— Вы кто?

— Раскрыватель сахасрары и других видов срар в десятом поколении, – где-то я уже это слышала.

— Сахасрара – только одна. Вы – Мишин бывший начальник?

— Типа того, моя жена тебя лечила от клоповьих какашек.

— Петр.

— Ага.

— Дайте, пожалуйста, телефон Мише.

— Ой, золотце мое, ты снова как в трубе живешь, пора выбираться уже. Мишка пока не может говорить, он в реанимации. Я забыл отдать телефон его сестре, – неужели папа не соврал?!

— А…почему он в реанимации? – запинаясь произношу я. – Просто я болела и не могла позвонить.

— В аварию попал. Ну если быть точнее, какой-то мудак в него влетел. Ты там только ниагарские водопады не лей. Он молодой, выкарабкается. Врачи хорошие, – чувство такое, словно по пищеводу разливается кипяток. Внутри все обжигает и не могу ни вздохнуть, ни выдохнуть. И только спустя, по ощущениям, вечность, я наконец-то делаю шумный вдох.

— А к нему…можно?

— Нельзя. Так что не беги, сломя голову, все равно не пустят.

— Это мой папа сделал, да?

Ответ я получить не успеваю. Машинально сбрасываю вызов, как только на пороге моей комнаты появляется папа с горшком в руках. Цветы и правду мало похожи на живые. Дважды не соврал.

— Ложись спать. Тебе еще рано активничать. Как только что-то изменится, я тебе сам скажу.

— А что должно измениться? Ты добьешь Мишу? Как это у вас делается в вашем мире? По звонку врачу «аля вколите ему что-нибудь, а то не добил»? Да, папа?

— Да, ты определенно не выздоровела. Ложись спать.

— Я лягу сегодня спать. Обязательно, – киваю как болванчик, истерично хихикая. – Только больше не в этом доме. Я сейчас заберу свой цветок, кошку и сумку. Оденусь и сяду в такси. И если ты посмеешь мне помешать, я тебя убью. Клянусь.

— Я не знаю, что ты там себе придумала в своей не совсем ясной на данный момент голове, но совет…

— А не надо мне ничего советовать. Я твоими советами, – демонстрирую пальцами кавычки. – С детства сыта. Ты теперь этим дерьмом будешь своего нового ребенка пичкать, если он, конечно, родится и его никто не сживет со света. А ко мне вообще не приближайся. После того, что ты сделал с Мишей, я тебя…