Книга Заставь меня остановиться 2, страница 39 – Наталья Юнина

— Это тебе за то, что в очередной раз считаешь меня какой-то давалкой, — первой нарушаю затянувшееся молчание.

— Что ты несешь? Какая давалка?!

— Обыкновенная. Я тебе русским языком сказала, что это толстовка брата, а ты мне поверил?! — молчит, упершись взглядом на съехавшую лямку сорочки. — Не поверил, равно как и в то, что я с твоим братом не спала.

— А ты мне поверила, что я не живу со своей женой и наш брак формальный? С себя бы начала, а потом уже на меня пеняла.

— Оба хороши, — вполне искренне соглашаюсь я, поправляя лямку сорочки. — Давай поговорим. Нормально. Ты когда-то предлагал по-взрослому.

— Обязательно поговорим по-взрослому, но не сейчас. Несмотря на вонючую толстовку твоего брата, у меня все колом стоит, — захлопывает дверь. — Так что сначала примирительный секс, — тянется ко мне и ставит рядом стоящую клетку с ежиком на переднее сиденье. — А потом уже разговоры разговаривать, — без тени шутки произносит Богдан, надвигаясь на меня.

Через несколько секунд я оказываюсь опрокинутой на сиденье, сам же Лукьянов нависает надо мной, расстегивая свою рубашку. Неужели я настолько чокнутая, чтобы дать этому случиться прямо сейчас? От части мне этого действительно хочется, но точно не здесь и не сейчас. Если бы хотя бы он был трезвый, а еще лучше верил мне. Почему-то захотелось плакать. Не должно так быть, особенно учитывая то, что мне нравятся поцелуи Лукьянова и то, как он водит губами по шее. Все нравится, но, блин… Чувствую, как его ладонь проводит по бедру и вклинивается между моих ног. Богдан проводит пальцами по белью и многозначительно хмыкает, приподнимаясь на одной руке.

— Хм… у тебя трусы сухие.

— Ну, было бы странно, если бы я носила мокрые, — откровенно язвлю, пытаясь выбраться из-под него.

— Язва.

— Гастрит.

— Я тебя что не возбуждаю? — спрашивает Богдан, растерявшись, тем самым дав мне возможность выбраться.

— От тебя воняет алкоголем. Ты пьяный и пытаешься трахнуть меня на заднем сиденье машины. Меня это должно возбуждать? — вру. Не чувствую я от него запаха алкоголя. Точнее чувствую, но от него не воняет. А очень даже приятно пахнет. Он, несмотря на свое состояние, — все равно вкусный.

— Что-то я не слышал, чтобы этого кого-то останавливало. Сухие трусы — это прям удар ниже пояса, — вполне серьезно произносит он.

— Я бы так не сказала.

— Не сказала она. Я знаю, что говорю. Иди сюда, мне надо сделать их мокрыми, — вновь тянет меня на себя.

— Прекрати, — отмахиваюсь, пытаясь подавить в себе непрошеную улыбку. Усаживаюсь на сиденье и поправляю многострадальную ночнушку. Лукьянову же вообще не смешно. На его лице откровенная растерянность и озадаченность. Переводит взгляд на клетку насмешливо произносит:

— Покажите мне ежи, где у Ани точка джи.

— Дурак, — толкаю его в плечо и выхожу из машины. Сажусь на водительское место и завожу машину. — Я отвезу тебя домой.

— Еще никогда женщина не довозила меня до дома.

— Приятно осознавать, что я у тебя первая такая.

— Еще было бы приятнее, если бы я у тебя был первым, — еле слышно произносит Богдан.

— Что?

— Машину веди аккуратнее. Вот что. Ты как типичная баба — на дорогу не смотришь.

— Я вижу вы трезвеете, Богдан Владимирович? — тем хуже для меня. Поговорить-то еще не успели.

— Не совсем. Я обескуражен тем, что у меня в трусах пожар. Вот и несколько зол.