Книга (не) Моя доярушка, страница 79 – Анастасия Боровик

— Маркуша, я и так настоящий мужчина. Мне не нужно спать со всеми подряд, чтобы это доказать.

— Да что ты заладил со своей любовью! Нет её, ясно тебе.

— А почему ты тогда не смотришь на других девушек, а всё вздыхаешь по своей Маше-доярушке? И не надо говорить, что ты спишь со всеми, кто даст. Толика ты можешь провести, но не меня. Похоже, у тебя тоже наблюдается сексуальное воздержание. Я считаю, что она тебе не изменяла, но ты такой импульсивный...

Я сижу и молча слушаю. Его слова, которые он твердит из месяца в месяц, каждый раз заставляют меня мучаться.

— Толик сказал... — начинаю я, но слова Сережи уже пробили брешь в моей уверенности. Ведь я правда за всё это время не пошел и не узнал, а что было на самом деле? Она же не сказала мне ни разу «да, так и было». Даже просто спросить «почему?» не удосужился.

Меня озаряет вспышка в голове. Я должен узнать. Просто убедиться в последний раз, что это правда, и тогда мне станет проще отпустить. А пока я не получил этого подтверждения, я лелею внутри надежду, что всё это была ложь. Но, судя по всему, боюсь услышать, что это правда. Я должен набраться смелости и спросить. Просто спросить, что было. Всё вокруг становится таким ясным, будто пелена спала. Иначе я никогда не отпущу ее в голове. Ведь я люблю до сих пор. Сильно люблю и скучаю.

Но дойти до Маши не успеваю. Начинается суета, а я как хозяин дома не могу всё кинуть. И вот уже к вечеру я раздраженный и злой, потому что хочу быть не здесь, а там, где она.

Новый год проходит как в тумане. Веселюсь со всеми, а внутри клокочет. Спасибо Сереже, что помогает мне смотреть за Беллой, тем более она умудрилась травмироваться. Я хотя бы могу следить за другими. Например, за Толиком, который, кажется, выпил столько, что теперь норовит уничтожить всё в моем доме. Практически до утра слежу за ним, наконец укладываю спать и уже сам, без сил, иду к себе. Засыпаю, но всё это время ворочаюсь, продумываю слова, фразы, мысли. Что спрошу, как скажу.

Утром встаю измученный, и потом еще полдня прихожу в себя. Но смысла ждать больше нет. Надо идти, иначе я умру от разрыва сердца. Беру три бутылки самбуки, банки мандаринов, выставляю в коридоре и решаюсь пойти послушать напутствий от Сережи. Чтобы он сказал мне, если меня сорвет, что делать. Он как-то может направлять меня в нужное русло.

Иду, ищу по комнатам и слышу какой-то шум в гостевой. Направляюсь туда уверенным шагом, открываю дверь и застаю картину маслом: Толик лежит на полу. Рядом Сережа и Изабелла.

— Что здесь происходит?

— Толик напился и упал, — говорит Белла.

— Я не падал. Что, Серёжа, Мила тебе не понравилась? Ты молодец, идеальный наш, девственник-тихоня. Решил, как и Марко, отобрать у меня того, кто смотрит на меня с восхищением.

— О чём ты говоришь? — хмурю я, совсем не понимая, что здесь происходит.

Дальше — какие-то гадкие фразы от Толика. Сережа не выдерживает и снова бьет его. Кровь хлещет из носа. Я в шоке от всей ситуации.

— Помнишь, говорил мне про Милу? Пусть Сережа будет с ней, если он ей нравится. А я должен, по-твоему мнению, найти другую. Так же, Марко, ты сказал?

Я не так имел в виду, но вижу, что Толик пьяный, еле ворочает языком и, видимо, уже не понимает, что несет.

— Заткнись уже, — говорю я.