Книга Та, что тебя хранит, страница 17 – Алёна Берндт

Читать Васька полюбил давно. Мир внутри книг увлекал его, уносил от грустной обыденности, и всё чаще он засыпал в своём шалаше с книгой в руках, читая, пока можно было различать буквы при свете костра.

Неожиданно он услышал голоса на небольшом песчаном мысу, чуть ниже по течению от его шалаша. Васька отложил книгу и зашел в воду по колено, чтобы заглянуть за свисавшие в воду ивовые ветви, закрывавшие мысок от его взгляда.

Он увидел, что на мысок пришли четверо молодых парней в военной форме. Они уже раздевались, чтобы искупаться, когда увидели Ваську. Помахали ему рукой, и он ответил им тем же, а потом вернулся к своей книге.

Взрослый Васька увидел, что военные после купания расположились на берегу и начали приводить в порядок свою форму. А рядом с ними, словно марево от жаркого воздуха в ветвях ивы, он разглядел силуэт Ранежки, которая держала в руке катушку с черными нитками, и отчего-то усмехалась.

Тот, маленький Васька был оторван от чтения негромким возгласом:

— Эй, пацан! Слышь!

К мальчику подошел невысокий светловолосый и коротко, по-военному, стриженый, парень, который был, по видимому, старшим в этой компании:

— У тебя случайно нет черных ниток? – парень кивнул на Васькин шалаш, – У нас были, но где-то мы их потеряли, а нужно форму зашить.

Васька важно кивнул. Еще бы, у него не было ниток! И белые, и черные нитки, и даже маленькие, совсем немного ржавые, ножницы, которые он выпросил у бабушки, почистил и наточил.

Он встал, отложив книгу, и полез рукой в небольшое дупло большого дерева, стоявшего у шалаша. Вынув оттуда сверток с нитками, иголкой и драгоценными ножницами, он передал его парню:

— Только верните потом, пожалуйста.

— Конечно, не сомневайся. Кстати, меня Алексеем зовут, а тебя как?

— Васька, – недовольно буркнул мальчик, очень желавший поскорее вернуться к своей книге.

Алексей, взяв Васькин сверток, скрылся за деревьями. Но не прошло и получаса, как он вновь оторвал мальчишку от чтения.

— Вот, возьми свои нитки. Спасибо тебе большое, выручил. Слушай, Вась, пошли к нам, мы там кашу сварили, с тушенкой. Пообедаем.

Васька хотел было отказаться, но в животе предательски заурчало, и рот наполнился слюной.

— Пойдем-пойдем, не стесняйся, – усмехнулся Алексей и увлек за собой мальчика.

Мастерски сложенный костер на песке потрескивал угольками, над огнем висел армейский котелок, накрытый крышкой. Рядом сидели товарищи Алексея – так же коротко постриженные молодые парни, которые радушно приняли гостя:

— Давай, садись, малец, сейчас каша готова будет, – с лёгким восточным акцентом сказал смуглый черноглазый парень, нарезавший на газете большими ломтями буханку хлеба.

Васька сел и достал из-за пазухи четыре огурца, добытых им утром, когда он поливал бабушкин огород. Работать в огороде она его пускала, а вот пожить – нет. Такая вот странная старуха…. Но Васька не осуждал ее, и даже по-своему любил, ведь она и брат – это была вся его семья, с которой можно было перекинуться хоть парой слов.

Отец к этому времени уже потерял работу на заводе, кто станет терпеть постоянно пьяного работника. Он перебивался случайными подработками – то огород кому вскопать, то дрова наколоть. За такую работу платили чаще всего не деньгами, а спиртным, чему отец был весьма доволен. Еды в доме не было, а если и появлялась, то это была закуска.