Книга Медвежий Яр. Часть 2, страница 74 – Алёна Берндт

— Ты меня позвал, чтобы я обеспечивал твою безопасность! – надменно и со скрытой в голосе угрозой ответил Геннадий, – Так вот теперь я тебе говорю – то, куда ты полез, опасно! У нас недостаточно людей, недостаточно подготовки, проводника нормального нет, чтобы такие прогулки по лесу совершать! Не в девке твоей дело, ты сам что ли не понимаешь!

— Ладно, не хнычь! – свысока глянув на друга, ответил Антон, – Если у тебя кишка тонка, то у меня – нет! Меня отец всё детство по лесам таскал, по походам всяким. Выведу тебя, городского жителя! Эй, Семён, давай-ка еще раз скажи, куда идти, по каким приметам! И давай я на твоей бумажке пометки сделаю сам, где ты там местность рисовал, так мне понятнее будет.

Минут двадцать Семён объяснял Смыку подробности, помечал что-то на небольшом листке бумаги, и от этого у озябшего Геннадия еще сильнее холодели руки. А Смык напротив, даже будто повеселел от всего происходящего, с предвкушением потирал руки, поправлял за плечами небольшой рюкзак и поудобнее устраивал за спиной своё новенькое ружьё.

— Парни…, – обернувшись, сказал вдруг собравшийся уже уходить Семён, – Может передумаете? Пойдём обратно в село, я вам советую меня послушать.

— Это почему же вдруг? – прищурился на него Смык, – Что вдруг такое?

— Ну… погода сейчас обманчивая, это в городе весна, а у нас здесь всё по-другому. Ночью может и мороз жахнуть, такой, что мама не горюй! Неподготовленный человек может и в беду попасть… были случаи, и не раз!

— А то я в лесу ни разу не был! – с сарказмом, презрительно ответил Смык, – Вы, деревенские, очень уж нос любите задирать! Будто опытные все, жизнь видели…

Прозвучало это как-то по-детски, с ребячьей обидой в голосе, и Геннадий сокрушённо покачал головой – не хватало еще отморозить себе что-нибудь по Антохиной глупости… но говорить он уже ничего не стал, и так было понятно, что Антон уже не отступится.

— Ну, как знаете, – ответил Семён, поправил шапку и махнул рукой, – Бывайте!

И Геннадий со скрытой тоской наблюдал, как Семён, словно последний луч надежды, скрывается за стоявшими плотной стеной вековыми деревьями. Нехорошо было у него на душе, будто томило её предчувствие.

— Пошли, чего встал! – окликнул друга Смык и зашагал в указанном Семёном направлении.

И два путника, один весёлый и предвкушающий небывалое развлечение, а другой – предчувствующий какое-то ненастье, сгущающееся над ними несмотря на безоблачное небо, двинулись по заросшей кустарником просеке вглубь леса.

— Да всё, хватит! Выкинь свою бумажку к чертям собачьим! – зло проорал Геннадий и ткнул в бок Антона, который пытался при свете карманного фонарика рассмотреть, что нарисовали они с Семёном этим утром.

— Хотя нет, оставь, не выкидывай, – стуча зубами от холодного сырого ветра, процедил Геннадий, -Пригодится костёр разжечь! Хватит уже, и так всё понятно, что ничего мы не найдём! Может вообще, Семён этот засланный был казачок, и специально нас отправил тут плутать! Смотри, темно уже, никуда мы не дойдём!

— Знал бы, что ты такой нытик, с Проней бы пошёл! – сердито глянув на друга, бросил Смык, – Он, по крайней мере, по лесам ходил в своё время! Говорят, геологом был… А от тебя толку нет, только ноешь, как баба! Ладно! Давай устраиваться, утром поищем дорогу.