Книга Верь мне, страница 116 – Алёна Берндт

— Меланья Фёдоровна, голубушка, прости ты меня, глупую старуху! — начала негромко Аполлинария, — Бес попутал, или лучше сказать, чертовка эта, Тонька Андреева! Я ведь вот почитай четыре недели пролежала в стационаре, только вчера сестра пришла, перед выпиской, и мне рассказала, что вашего Сергея забрали, а после еще в Тарасовке женщину убитую нашли… Я говорю сестре — Лида, что же раньше мне про это не рассказала! А она говорит — волновать тебя не хотела, ноги больные, сердце шалит… Зачем тебе про убийства знать! А я ночь глаз не сомкнула, я после выписки-то пока у Лиды живу — одной тяжело дома. Вот, собралась и к вам, пока вот дохромала!

— Да, горе в наш дом пришло, Полечка… — Меланья не сводила глаз с гостьи, — Ты не переживай, сердце побереги своё, не терзайся! Всё разъясниться, я уверена! Спасибо, что пришла к нам, хоть и трудно тебе!

— Так получается, что я вашего Сергея оговорила! — заплакала Аполлинария, — В тот день, когда Киру то убили, я с ногами сильно мучилась, почти и не вставала весь день. Мне почтальонша наша должна была мазь принести, я ей уж с неделю как в город заказывала, самой-то мне не доехать с такими ногами. Вот, сижу я, значит, солью колено грею, а тут во дворе голос — Поля, Поля, сюда выйди! Я в окно глянула, а там Тоня Андреева у забора стоит, меня зовет. Я её и кричу — зайди, мол, в дом, нога у меня болит! А она орет, как не слышит! Говорит, тебе почтальонша мазь передала, я на почте была, вот тебе по пути занести решила! Кое-как я до забора своего похромала. Чего, говорю, Тоня, не заходишь в дом-то, от забора кричишь. Говорит, некогда, спешу. Куда ей спешить, непонятно, никого нет, ни ребенка, ни котёнка, мать схоронила давно… Ну ладно, хоть мазь принесла, спасибо тебе, Тоня, говорю. А она — да на здоровье, и указывает мне пальцем-то на улицу. Смотри, говорит, Сергей-то Тимофеев с учителкой живет, а сам еще и к Кирке бегает, и пальцем мне тычет. Я гляжу — а ваш Сергей и вправду к Кириному двору идет, в калитку уж входит… Ох, Маня, после, когда ко мне милиция пришла с вопросами, я им про это и рассказала! Тоня еще тогда мне говорит, время-то утро, учителка в школе, а он к Кире! Я и подумала… А вчера сестра моя, Лида, пришла, про Тарасовку рассказала, да про задержание Сергея — тут я и поняла, что с моих слов его видать, да с Тонькиных…

— Постой плакать, Поля, а ты уверена, что это Сергей был?

— Да кто же разберет, куртка как у него была, серая. Мужик и мужик, я так далече-то и не вижу, разве разглядишь! Только Тоня сказала — Сергей это — я и помыслить не могла, уверена была, что это он! А после смотрю, он сонный с крыльца своего вышел, думаю, и поспать успел, надо же…. Ох, Маня, простите меня! Ведь если Сергея держат в городе, а в Тарасовке убийство…. Оговорила я невинного человека! Маня, по глупости, не с умыслом, простите старую! Я сейчас к Гришенькину пойду еще схожу, всё ему обскажу. Он участковый, пусть разберется и в город доложит, чтоб Сергея отпустили! Я всю правду скажу!

— Погоди! Успокойся, Поля, — спокойно проговорила Меланья в ответ, — Ты кому еще про это всё говорила? Сестре своей, Лиде, говорила? Или соседям кому-то?

— Да нет, Лиде не говорила, я тогда еще не сразу догадалась обо всём… и соседям никому! Стыдно, на невинного человека поклёп навела!