Книга Гарантия на жизнь, страница 52 – Нина Князькова

— Ишь ты, какой, — Смолов усмехнулся. — Еще ни один женский организм не пережил беременность без последствий. Тут вопрос ставится по-другому: как сделать так, чтобы последствия были минимальны.

— И как же? — Анатолий вытащил блокнот и ручку и принялся внимать.

Я же только брови вверх приподняла, узнав свой блокнот с лотосом, который лежал у меня на кухне на всякий случай. Евгений тоже смотрел с некоторым удивлением на моего мужчину, но потом, видимо решил, что у всех свои странности.

— Еженедельный осмотр и сдача анализов, никаких стрессов. То есть, надо полностью исключить не только физическое истощение, но и моральное: Тине нервничать нельзя ни в каком случае, — наставительно сообщил он. — Так же я приготовил витамины, которые ей придется пропить в первом триместре.

— А… лечение какое-нибудь? — Никульчин все скрупулезно записывал. — Оборудование, может быть, нужно какое-то купить? Лекарства для клиники?

Смолов обвинительно посмотрел на меня.

— Ты ему не сказала, что Иван нас уже всем обеспечил еще в прошлый раз? — Спросил он у меня.

Я покачала головой.

— Жень, времени еще не было, — пояснила.

— Детей делать в неподходящий момент время у вас есть, — проворчал Евгений. — Ладно, я тут все расписал, — передо мной лег распечатанный лист. — Анализы у тебя неплохие, так что пока есть возможность потянуть и посмотреть, как все будет развиваться дальше. Тина, очень прошу тебя не ударяться в работу, забывая об отдыхе и еде. Я знаю, что ты склонна, забывая о себе, заниматься чужими проблемами. Сейчас не тот случай.

— Я присмотрю за этим, — пообещал Никульчин, глядя на меня так, что стало понятно: работать теперь я буду под строгим контролем и чуть что, меня будет ждать принудительный отдых, а то и вовсе поездка в клинику. Но ради ребенка я потерплю.

— Куда мы едем? — Спросила я, когда после клиники, машина Никульчина свернула совсем не в сторону выезда.

— В ЗАГС, — ответил он коротко. — Понимаю, что тебе не хочется, но так… у меня будет возможность хоть на что-то влиять, если все пойдет не по плану, — он бросил на меня тяжелый взгляд и снова уставился на дорогу.

Я поняла. Если меня экстренно положат в больницу, или что-то страшное произойдёт, то ему, как мужу, расскажут все и даже больше. А без штампа в паспорте он даже не сожитель, а просто посторонний человек.

— Я… фамилию свою оставлю, — Тиной Никульчиной я называться не очень-то хотела. Смешно же звучит. Лучше уж Верёвкиной остаться. — Документов меньше менять, — добавила быстро, чтобы он не принялся настаивать. — Да и у ребенка все равно твоя фамилия будет.

Колебался Анатолий недолго.

— Хорошо, — все же согласился он на такую уступку. Видимо, для него печать в паспорте была важнее фамильной гордости.

К ЗАГСу мы подъехали за час до открытия, но двери почему-то оказались не заперты.

— Куда? — Остановил нас окрик охранницы, едва мы вошли.

— Мы по делу, — Никульчин не обратил никакого внимания на пожилую женщину и повел меня дальше.

— ЗАГС еще не работает, — громко сообщил нам голос из кабинета, в который мы постучались.

— Подожди меня здесь, — Никульчин усадил меня на стул в коридоре, а сам юркнул за дверь, прихватив при этом мой паспорт.

Ничего не понимая, я осталась сидеть на месте. Тем более, что мне Игнатов написал с вопросом о том, где шляется начальство и что ему делать, если с последней отгрузки продукции у него осталось лишних пять ящиков.