Книга Гарантия на жизнь, страница 51 – Нина Князькова

— Не переживай?!? — Брат совсем разошелся. — Ты просто год назад ее не видел, когда мы все миром ее не только из болезни вытаскивали, но и из глубочайшей депрессии. Еще и Кириллов, урод и тварь, именно в этот момент решил свалить. Ты хоть понимаешь, что она пережила, выстраивая свою новую жизнь? И сейчас ты помогаешь ей в ее сумасбродстве, отказывая в гарантии на жизнь?

— Ванька, прекрати! — Крикнула я так, чтобы брат услышал. — Это мое тело и мое дело, как жить дальше!

— Дура! — Взвыл мой родственник в трубку.

— Мы завтра съездим в город и во всем разберемся, — отчеканил Никульчин и прервал звонок.

— Извини, — я даже глаз поднять на не смела. Мда, дал бог родственничков….

— Он за тебя переживает, — вздохнул мужчина и снова сел рядом. Притянул меня к себе и усмехнулся. — Кстати, теперь тебе, как порядочной женщине, все же придется выйти за меня замуж.

Я грустно улыбнулась.

— Думаешь? — В этот вопрос я вложила все свои сомнения и переживания.

— Уверен. Дэн будет счастлив, Наде ты тоже очень нравишься, — сообщил он мне. — Я тебя очень люблю, но ты почему-то все время увиливаешь от прямого ответа на вопрос о замужестве.

Я уперлась взглядом в собственные коленки.

— Я боюсь, — призналась и себе, и ему. — У тебя дети, уже устоявшаяся жизнь….

— И я хочу прожить ее с тобой. Если все получится, то ведь еще ребенок появится. Наш с тобой, — напомнил он мне. — Так что тебе все равно придется согласиться.

— Давай завтра к Женьке съездим, а там уже видно будет, — не стала я давать серьезных обещаний.

В город мы отправились рано утром, так как у Смолова ближе к обеду какой-то симпозиум будет, а потому ему некогда, а я еще время отнимаю. Никульчин за руль меня не пустил, аргументируя это тем, что он, как мужчина, обязан меня беречь. Он вообще всю ночь меня от себя не отпускал. Даже ночью просыпался и прижимал меня к себе, будто боялся, что я куда-то исчезну. Да и я сама старалась напитаться его теплом, чтобы не думать о том, что мне предстоит дальше. Никульчин и так отреагировал гораздо лучше, чем я предполагала.

К центру мы подъехали к семи утра, когда двери здания были еще закрыты. Через стеклянные двери был виден лишь силуэт Евгения, который нервно топтался в фойе больницы. Завидев нас на крыльце заведения, он отпер двери и впустил нас внутрь.

— Анатолий Григорьевич, — протянул ему руку Никульчин.

— Евгений Родионович, — ответил ему Смолов, внимательно разглядывая моего спутника. — Пойдет, — усмехнулся он, повернувшись ко мне.

Я тихо фыркнула. Помню, как Женька впервые Кириллова увидел. Он его разглядывал, как невообразимо интересное, но очень отвратительное насекомое. Этакая толика интереса и ушат брезгливости, которая тогда мне была непонятна. Лишь позже я осознала, что такое окружающие меня мужчины видели в моем бывшем. Склонность к предательству, кажется, у них нутром чуется. Сейчас же ощущалось, что Смолову Анатолий пришелся по душе, а потому мой выбор был одобрен усмешкой и показным нейтралитетом.

В кабинет мы поднялись молча. Евгений указал нам на подготовленные два стула и сам тяжело опустился в скрипнувшее кресло.

— С чем пожаловали? — Врач сегодня был в особенно «благодушном» настроении, а потому язвил, не покладая языка.

— Я хочу узнать, что нужно сделать, чтобы организм Тины пережил беременность без последствий, — кажется, Никульчин уже тоже для себя все сформулировал.